Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»

2014

ISBN 978-966-14-7473-3 (epub)

Никакая часть данного издания не может быть

скопирована или воспроизведена в любой форме

без письменного разрешения издательства

Электронная версия создана по изданию:

Купер Ф.

К92 Зверобой / Фенимор Купер; предисл. и адаптация А. Климова ; худож. М. Курдюмов. — Харьков : Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2013. — 240 с. : ил. — (Серия «Мир приключений и тайн», ISBN 978-966-14-3982-4 (Украина)).

ISBN 978-966-14-4813-0 (Украина)

Адаптация и предисловие Андрея Климова

Оформление серии Михаила Курдюмова

Дизайнер обложки Наталья Переходенко

В оформлении обложки использована иллюстрация Влады Митюхиной

Художник Михаил Курдюмов

УДК 821.111(73)

ББК 84.7США

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2013

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2013

Мистер Купер из Куперстауна

Джеймс Фенимор Купер, яркий и самобытный талант, «отец» американского приключенческого романа, первый из писателей Северной Америки, добившийся всемирного признания, свою первую книгу создал… на пари. Однажды вечером в поместье отца, богатого землевладельца, основавшего поселок Куперстаун в штате Нью-Йорк, Джеймс читал своей жене Делане, француженке по происхождению, какой-то умопомрачительно скучный роман. Устав зевать, будущий писатель отбросил книжку и заявил, что совсем не трудно писать лучше. Даже он, никогда не написавший ни строчки, справился бы с такой задачей. Супруга возразила, вспыхнула перепалка — и в 1820 г. на свет появился первый роман Купера — «Предосторожность».

Читателей привлек запутанный сюжет, но критика приняла книгу в штыки. Дело в том, что начинающий автор перенес действие романа в Англию, о которой он, честно говоря, мало что знал, так как до того ни разу не покидал Соединенных Штатов. Возможно, поэтому он и отказался поставить свое имя на обложке. Зато уже вторая книга принесла Куперу шумный успех не только в Америке, но и в Европе, — это был знаменитый впоследствии «Шпион, или Повесть о нейтральной территории» (1821). Главной причиной литературной удачи стало то, что тридцатилетний писатель наконец-то нашел своих героев — людей «фронтира», американского пограничья, простых и отважных, живущих не по законам и предписаниям чопорного общества того времени, а по совести и собственному разумению, свободных и гордых, иногда склонных пофилософствовать, но постоянно готовых к действию. Еще одним персонажем книг Фенимора Купера стала девственная американская природа во всем ее величии и нетронутой красоте.

Новая находка писателя — образ Натаниэля Бампо, внешне простодушного молодого человека, который вскоре стал любимцем европейских и американских читателей. Скромный и непритязательный юноша выступает связующим звеном между двумя цивилизациями — европейской, которую принесли с собой белые переселенцы, и миром коренных жителей Северной Америки — индейцев. Впервые Нэтти Бампо появляется в романе «Пионеры» (1823), затем он становится главным героем «Последнего из могикан» (1826), «Прерии» (1827), «Следопыта» (1840) и «Зверобоя, или Первой тропы войны» (1841). О том, какими качествами обладал этот персонаж, лучше всего говорят индейские имена, которые он носил в разное время: Соколиный Глаз, Зверобой, Следопыт, Длинный Карабин, Кожаный Чулок.

Успех пяти «индейских» романов был просто оглушительным — ими зачитывались во всем мире, в том числе и в Российской империи. Купер создал своего рода приключенческую эпопею, охватывающую период с 1740 по 1790 г., историю наступления переселенцев на Американский континент, войн между колониальными державами, одной из которых стала продолжительная Франко-индейская война, где, с одной стороны, участвовали вооруженные силы британских колоний, а с другой — владевшие Канадой французы и союзные с ними индейские племена. Каждая из этих книг — драматический этап в жизни благородного и великодушного Нэтти Бампо, начиная с ранней юности и заканчивая умудренной старостью. И во все времена герой не приемлет «цивилизаторского» хищничества своих соплеменников, их нежелания считаться с правами индейцев и презрения к укладу жизни «краснокожих бестий». В середине 40-х годов XIX столетия даже английская критика была вынуждена признать, что Фенимор Купер — единственный писатель, чей дар рассказчика может сравниться с талантом Вальтера Скотта.

Джеймс Фенимор Купер родился в 1789 г. в Берлингтоне, штат Нью-Джерси. Вскоре его отец У. Купер переселился в штат Нью-Йорк и основал в пограничной области поселок Куперстаун, который со временем превратился в небольшой городок. В местной школе будущий писатель получил первоначальное образование. Затем, уже юношей, он отправляется в Йельский университет, но, не окончив курса, в 1806 г. поступает на морскую службу, которую проходит на озере Онтарио, где в то время строились военные суда Соединенных Штатов. В 1811 г. Купер женился на девушке из семьи французских переселенцев, осел в Куперстауне и занялся сельским хозяйством.

После выхода в свет в 1821 г. романа «Шпион» Купер с семьей переезжает в Нью-Йорк, где сразу же становится заметной фигурой в литературном мире и лидером писателей, отстаивавших национальное своеобразие американской литературы. В 1826 г. он получил предложение занять пост американского консула в Европе, и на долгих семь лет покинул Америку.

За эти годы окончательно сложились три главных направления в творчестве романиста. Один за другим появляются романы из «великой пятерки», посвященные истории освоения Америки. Одновременно выходят «морские» романы Купера — «Лоцман» (1823), «Осада Бостона» (1825), «Красный корсар» (1828), «Морская волшебница» (1830). Любовь к морю и парусным судам Купер пронес через всю жизнь и уже в зрелом возрасте создал фундаментальный труд «История американского флота» (1839). И наконец, путешествия по Италии, Испании и Швейцарии подарили поклонникам его творчества трилогию из времен европейского Средневековья — романы «Браво», «Гейденмайер» и «Палач» (1831—1833), в которых его талант повернулся к читателю новыми гранями.

Последние двенадцать лет жизни, самые насыщенные и плодотворные, писатель провел в Куперстауне. За это время им написаны семнадцать значительных произведений, и все они посвящены трем всегда волновавшим писателя темам: морю, «фронтиру» и критике современного общества. Умер Джеймс Фенимор Купер 14 сентября 1851 года.

Наследие писателя — более тридцати романов, полемические и сатирические произведения, пять томов путевых записок, а также исторические исследования, которыми он занимался буквально до последних дней. Многие из них сегодня забыты, но романы о Нэтти Бампо и в наши дни остаются такими же захватывающими, яркими и волнующими, словно только что вышли из-под пера умного, доброго и проницательного знатока природы и глубин человеческого сердца.

Глава 1

Первую страницу в истории освоения Северной Америки перевернули английские и голландские колонисты. В начале семнадцатого века они прибыли в этот дикий край и обосновались на побережье Атлантического океана и по берегам реки Гудзон — на узкой полосе земли от устья до водопадов. Спустя недолгое время возникли новые поселения по рекам Мохок и Скохари. Однако и через столетие эти обширные плодородные земли, покрытые дремучими лесами, оставались таинственными, неизведанными и дикими, а жизнь здесь — полной опасностей и невероятных приключений…

Стоял яркий безоблачный июньский день, золотивший темную зелень древних дубов и сосен. Безмолвный величественный лес, лежащий к востоку от Миссисипи, отделяла от океана лишь узкая полоска заселенных и обработанных земель. Казалось, никому, кроме птиц, парящих высоко в небе, не дано окинуть взглядом это необъятное лесное пространство, исчерченное сетью рек и усеянное сверкающими зеркалами прохладных озер…

— Наконец-то! — раздался в тишине торжествующий возглас, и на поляну, заваленную сухим валежником, выбрался широкоплечий мужчина исполинского роста. Он радостно отряхнулся от мелкого лесного сора, словно большой пес, повернул голову к чаще и громко закричал: — Ура, Зверобой, наконец- то мы видим дневной свет. Чистое синее небо! Солнце! Оно-то и приведет нас к озеру. Теперь можно перевести дух!

Второй путник не заставил себя ждать. Густые заросли зашевелились, и на поляне показался тот, кого назвали Зверобоем. Наскоро приведя в порядок свое оружие и изрядно потрепанную одежду, он поспешил присоединиться к великану, уже расположившемуся на привал.

— Тебе точно знакомо это место? — спросил Зверобой. — Ты не ошибся? Или просто радуешься тому, что мы в конце концов выбрались из бурелома?

— Если это не прошлогодняя стоянка белых бродяг-охотников, то я больше не Гарри Непоседа. Гляди, приятель: вот остов шалаша — индейцы не строят таких. Рядом родник… Ошибки быть не может, теперь нам с пути не сбиться. У нас есть компас, солнце на небе, и, судя по всему, уже полдень… Мое голодное брюхо давно просит подкрепления, а не пустых разговоров. Развязывай котомку, Зверобой, нужно основательно перекусить перед дорогой!

Настоящее имя говорившего было Гарри Марч, однако в этих краях по индейскому обычаю его прозвали Непоседой и Торопыгой за страсть к перемене мест и беспечность, с какой он относился к жизни. При росте в шесть с лишним футов, в свои двадцать шесть лет Марч был ладно скроен, подвижен и обладал недюжинной силой и выносливостью. Добродушное выражение лица Непоседы смягчало резкость его манер, вполне соответствующую суровой простоте пограничного быта.

Случайный спутник Гарри Марча, по имени Натаниэль Бампо, который звался Зверобоем, во всем казался полной противоположностью Непоседе. Он был моложе Гарри на пару лет, худощав и далеко не так хорош собой. Мускулистая фигура Зверобоя была крепкой и одновременно легкой. Бесшумный в движениях, Натаниэль прослыл замечательным охотником, а всех, кто близко знал этого молодого человека, подкупали его чистосердечие, искренность и правдивость. Около десяти лет Зверобой прожил с индейцами из племени делаваров, которые не только обучили его всем премудростям охоты, но и дали ему это прозвище — за редкостную меткость в стрельбе. К своей одежде, сшитой из оленьих шкур, он относился, в отличие от Непоседы, заботливо и бережно, но его особенной гордостью было охотничье снаряжение. Вот и сейчас замкнутое лицо охотника смягчилось, когда он, отложив карабин, опустился на мох рядом с Марчем, достал свой нож и ласково провел рукой по резной рукояти, покрытой замысловатым индейским рисунком.

Заметив это, Гарри Марч иронически хмыкнул.

— Берись-ка лучше за дело, дружище, — воскликнул он, запихивая в рот кусок вяленой оленины, — принимайся за еду и докажи, что ты по-настоящему проголодавшийся мужчина и можешь управляться не только с ружьем.

— Убить лань и съесть ее — на это особой отваги не требуется. Вот уложить дикую кошку или пантеру — совсем другое дело, — заметил Зверобой, отрезая и себе ломоть. — Когда я жил в индейском селении…

— Твои делавары далеко не герои, — грубо перебил его Марч, — иначе бродяги- минги не превратили бы твоих друзей в слюнявых баб.

Охотник промолчал, но нахмурился.

Трудная дорога ненадолго сблизила этих двух непохожих людей, к тому же цели, ради которых оба они пустились в путь, были совершенно различными.

— Всем известна лживость ирокезов, или мингов, как они себя называют, — сдержанно проговорил Зверобой. — Я уверен, что если дело дойдет до драки, то делавары не уступят в храбрости любому другому народу.

— Слушай, приятель, раз уж мы заговорили о войне, то ответь мне честно. Тебе отчаянно везет на охоте, ты даже прославился этим. Но хоть раз в жизни ты стрелял в живого человека? Случалось тебе столкнуться лоб в лоб с врагом, готовым спустить курок?

— Если по правде, то ни разу, — признался Натаниэль. — Делавары мирно уживались со всеми соседями, а совесть моя говорит, что человека можно лишить жизни только в открытой и справедливой войне. Я зарабатываю себе на жизнь карабином и с этим оружием в руках не боюсь встречи ни с одним человеком между Гудзоном и рекой Святого Лаврентия, к какому бы племени он ни принадлежал. На шкурах, которые я продаю, всегда одна дыра, не считая тех, что создала природа.

— Да я не о том, — отмахнулся Непоседа. — Уж и не знаю, водить ли с тобой дружбу, парень, если ты не найдешь двуногого зверя ростом повыше четырех футов, чтобы как следует попрактиковаться в стрельбе.

— Что ты имеешь в виду?

— Охота — она сама по себе, и твои правила не годятся там, где речь идет о засадах и скальпах. Подкараулить и подстрелить индейца, особенно в военное время, значит воспользоваться его же приемами. Разве сами они тебя, приятель, кое-чему не обучили? При твоем искусстве в стрельбе…

— Наше с тобой путешествие близится к концу, Гарри, и лучше бы нам расстаться прямо сейчас. Я понял тебя. — Зверобой встал. — Неподалеку меня поджидает друг, и он не погнушается иметь дело с человеком, который пока не убил ни одного из своих ближних.

— Сядь, не кипятись! — Непоседа неожиданно схватил охотника за руку. — Еще не время нам прощаться… И как же это молодой вождь рискнул назначить тебе свидание? — поинтересовался Марч. — Обычно проныры-делавары в это время года сюда и носа не суют.

— Ошибаешься. — Зверобой уловил пренебрежение в голосе Марча, однако, пересилив себя, все же снова сел. — Этими местами сообща владеют оба племени. В мирное время делавары и ирокезы часто охотятся и рыбачат здесь.

— «Мирное время… сообща…» — что означает этот бред? — криво усмехнулся Марч. — Давно уже нет никаких мирных времен, братишка… Боевые томагавки никто и не думает зарывать в землю. Хотел бы я знать, как к этим твоим словам отнесся бы старый Том Хаттер — тот самый Плавучий Том, о котором я тебе рассказывал. Пятнадцать лет он живет на этом озере и считает его своей собственностью. И могу поклясться, что без боя не уступит его ни одному индейцу. За себя и свои владения он готов стоять до конца.

— Том Хаттер хоть и владеет озером давно, но не совсем законно. Что это за человек, Гарри? Какой он породы?

— Старый Том скорее водяная крыса, чем двуногое. Повадками он больше походит на этого зверя. Ходят слухи, что в молодые годы старик скитался по морям и был товарищем знаменитого пирата Кида, которого повесили задолго до того, как мы с тобой успели родиться. Хаттер поселился здесь, прихватив награбленное добро, в расчете, что королевским ищейкам в такой глуши его никогда не найти. Вот и живет себе припеваючи вместе со своими двумя дочерьми.

— От делаваров-охотников я слышал удивительные рассказы о двух молодых белых девушках, живущих в здешних краях. А где же их матушка, Непоседа?

— Скончалась два года назад и теперь покоится под водой.

— Под водой? — удивился Зверобой.

— Умерла и похоронена в воде — разве я не по-английски говорю? Старик утопил тело жены в озере, когда понял, что ей пришел конец. Могу засвидетельствовать это под присягой, так как присутствовал при этой церемонии. Но хотел ли он избавить себя от труда рыть могилу в лесу или решил, что вода лучше смывает грехи, чем земля, не берусь судить… Я думаю, миссис Хаттер была женщиной достойной и набожной, насколько это возможно для того, кто так долго живет вдали от церковного звона. Правда, у нее в характере было немало стали, а поскольку сам Плавучий Том — настоящий кремень, подчас между ними вспыхивали искры. Вот тогда-то и приоткрывалось их прошлое. Однако я всегда буду чтить ее память, потому что она была матерью Джудит.

— То, что я слышал о старшей сестре, мне не очень по душе. Подобные девушки не в моем вкусе, — равнодушно заметил Натаниэль.

— Какого дьявола! Как ты смеешь судить Джудит Хаттер! — зарычал взбешенный Марч. — Ты еще желторотый птенец, едва успевший глаза раскрыть. На Джудит заглядывались мужчины, когда ей было всего пятнадцать, то есть без малого пять лет назад, а потом и вовсе не было отбоя от ухажеров. Да она плечом не поведет в сторону такого сосунка, как ты!

— Твоя горячность ни к чему — стоит июнь, и на небе ни облачка, Непоседа, — усмехнулся Зверобой. — Но теперь я понимаю, почему ты постоянно возвращаешься на это озеро.

— Я прощаю твое невежество… — проворчал Марч и тут же с добродушным смешком воскликнул: — Не станем же мы ссориться из-за вертихвостки только потому, что она случайно уродилась красоткой. Джудит создана для мужчины, у которого давно прорезались все зубы, и глупо мне видеть в тебе соперника… Скажи-ка лучше, что именно говорили делавары об этой плутовке? В конце концов, индеец может судить о женщине не хуже, чем белый.

— Я слышал, что она хороша собой, умна, не вульгарна, однако слишком любит окружать себя поклонниками.

— Вот черти! Кое-кто полагает, что краснокожие годятся только для охоты и войны, но я тебе скажу: в мужчинах они разбираются так же хорошо, как в бобрах, а в женщинах и того лучше. Характер Джудит описан точь-в-точь! Признаюсь, дружище, я женился бы на этой девчонке еще два года назад, если бы не особые причины, первая из которых — ее легкомыслие.

— Я предпочитаю лес, он никогда не изменит. — Охотника не слишком интересовала тема разговора, однако, услышав искреннее чувство в голосе Непоседы, Зверобой спросил: — А какова вторая причина?

— Я не уверен, захочет ли она выйти за меня. Иногда я даю себе клятву больше не появляться на озере, но ничего не могу с собой поделать…

— Постарайся забыть об этой девушке, Непоседа.

— Это легче сказать, чем сделать… И хватит о ней, приятель. Не твоя это забота. — Марч наклонился завязать котомку и со смешком добавил: — Старику Тому легче жилось бы с одной Хэтти. Меньше хлопот. Младшая не такая бойкая и хорошенькая, как ее сестрица, хоть не без странностей, зато спокойная и надежная.

— О Хэтти Хаттер делавары мне ничего не говорили, а ведь обе эти птицы из одного гнезда…

— Немудрено. В сравнении со своей сестрой Хэтти всего лишь славная девушка. Ее мало кто видел. Плавучий Том ее любит, да и Джудит заботится о сестре, но, сдается мне, Хэтти просто дурочка, оттого и сбивается с пути то в одну, то в другую сторону. Этого достаточно, чтобы однажды натворить бед… — Гарри Непоседа задумчиво окинул хмурым взглядом безмолвное лесное пространство. — Знаешь, Зверобой, я буду просто в отчаянии, если после шестимесячной разлуки окажется, что Джудит уже замужем…

Охотник промолчал.

С остатками провизии было покончено, с разговорами тоже, и Непоседа объявил, что пора трогаться в путь.

Навьючив на себя котомки и прихватив ружья, Зверобой и Гарри Марч покинули залитую солнцем поляну и углубились в чащу.

Глава 2

Непоседа безошибочно отыскал тропу, и теперь оба путника уверенно продвигались вперед. Идти оставалось недолго.

В лесу стоял глубокий сумрак, однако оба легко ступали по сухой и твердой почве, не загроможденной валежником. Пройдя около мили, Марч сделал знак остановиться и начал внимательно осматриваться, иногда задерживая взгляд на завалах древесных стволов.

— Кажется, то самое место, — наконец произнес он. — Три сосны, белая береза с расколотой верхушкой… Однако что-то не видно ни скалы, ни тех веток, которые я…

— Сломанные ветки — неважная примета для обозначения тропы, — перебил Непоседу охотник, — они редко ломаются сами собой и выглядят подозрительно. Индейцы доверяют им только в мирные времена и на проторенных тропах. А деревья повсюду растут не в одиночку.

— Твоя правда, Зверобой, но нужно учитывать их расположение. Смотри: вот дуб и рядом с ним хемлок. Я отлично эту парочку запомнил.

— Взгляни — недалеко еще один дуб в обнимку с хемлоком. Здесь таких пар множество. Все эти деревья в лесу не редкость, и, боюсь, Непоседа, что тебе легче выследить бобра или подстрелить медведя, чем служить проводником в такой местности… Стоп! Вот, кажется, настоящая примета. Глянь-ка повнимательней… Видишь странной формы молодое деревце? Оно было засыпано снегом и прогнулось под его тяжестью, но никогда не смогло бы само по себе снова выпрямиться и окрепнуть. Рука человека помогла ему.

— Это же моя рука! — воскликнул Непоседа. — Ясно помню: однажды я и в самом деле зачем-то помог этой молодой поросли… Ну, Зверобой, признаю: глаз у тебя действительно наметанный.

— Это глаз ребенка по сравнению с моими индейскими братьями. До совершенства мне еще очень далеко, — смутился от похвалы охотник. — Взять хотя бы Таменунда. Правда, он теперь стар, и немногие помнят, каким он был во цвете лет, однако ничто никогда не ускользало от его взгляда, острого, как собачье чутье. Затем Ункас, отец Чингачгука, вождь могикан…

— Да будет тебе, парень, — усмехнулся Марч. — Нынче множество бродяг-краснокожих шатается по лесам, и твой Чингачгук, о котором ты без конца толкуешь, просто один из них. Не очень-то я верю в их охотничье искусство.

— Чингачгук — лучший из бродяг-краснокожих, как ты их называешь. Если бы ему удалось вернуть свои законные права, он стал бы великим вождем. Теперь же это лишь храбрый и справедливый делавар. Все уважают его, но все-таки он потомок вымершего рода, представитель почти исчезнувшего племени… Погоди-ка, — Зверобой остановился. — Смотри! Вот место, которое мы ищем.

Охотник указал на ствол огромной липы, отжившей свой век и упавшей под собственной тяжестью. Ствол лежал на земле, вытянувшись в длину на добрую сотню футов, и по некоторым признакам зоркий взгляд Зверобоя сразу распознал в нем дерево, которое разыскивал Гарри Марч.

— Отлично! Ты верно угадал! — обрадовался Непоседа. — Все, кажется, в полной сохранности, будто пролежало в комоде у старухи. Помоги-ка, приятель, и через полчаса мы уже будем на воде.

Оба усердно взялись за дело. Прежде всего Марч торопливо разгреб и отбросил куски коры, щепки и ветви, прикрывавшие широкое дупло в толстом конце ствола. Этот ненадежный тайник мог обнаружить любой лесной житель, случайно наткнувшийся на него, однако все обошлось. Из дупла общими усилиями извлекли пирогу вместе со скамьями, веслами и рыболовными снастями, вплоть до крючков и лесок. Пирога оказалась вместительной, но сравнительно легкой. Природа наделила Непоседу такой недюжинной силой, что, отказавшись от помощи, он без всякого усилия взвалил лодку на плечи.

— Ступай вперед, Зверобой, — велел Марч, — и раздвигай кусты, с остальным я сам управлюсь.

Прокладывая Непоседе путь, охотник устремился вперед. Внезапно он увидел широкий просвет и блики солнца на воде, а в следующую минуту перед ним открылась песчаная коса, далеко вдающаяся в неподвижную водную гладь.

Негромкое восклицание вырвалось из груди Зверобоя — так непривычно было видеть после лесных дебрей спокойное и прозрачное, как стекло, огромное озеро, окруженное зелеными холмами и лесами. Берега озера имели сложные очертания — со множеством заливов и острых низких мысов, однако общий характер местности был гористый. Казалось, высокие прибрежные холмы вырастают прямо из воды. В длину озеро имело около трех миль, а в ширину достигало полумили, постепенно сужаясь к югу. На севере его замыкала одиноко стоящая гора.

Это место поражало своей величавой пустынностью и тишиной. Куда ни взгляни — повсюду зеркало вод и безмятежное небо. Пышным зеленым покровом тянулись хвойные леса — их плотная стена полностью скрывала берега: не было видно ни единой прогалины. Даже над водой свисали широкие густые ветви, пробиваясь к свету, — и здесь лес чувствовал себя хозяином. Рука человека еще не касалась этого первозданного уголка, купающегося в солнечных лучах.

— До чего красиво! Сам становишься лучше, глядя на это! — негромко воскликнул Зверобой, восхищенно осматривая окрестности. — Сдается мне, что топор индейца не тронул здесь ни единого дерева… Как тихо! Впрочем… Тебе не кажется, Непоседа, что посреди озера что-то темнеет? На остров это не похоже, а для лодки слишком велико…

— Щеголи-остряки, офицеры из форта, прозвали то, что ты видишь, приятель, Замком Водяной Крысы. Старый Том злится, слыша это название, которое, впрочем, как нельзя лучше соответствует его натуре и образу жизни. Это главный дом старика — Хаттер годами сидит там сиднем; но есть и другой — плавучий, на котором он курсирует по всему озеру. Все называют его ковчегом.

— Что-то не видно ни Ноя, ни ковчега, — заметил охотник с усмешкой.

— Должно быть, плавает вдоль южного берега или стоит на якоре в какой-нибудь заводи, — сказал Марч. — Ну, в путь, дружище! Наша пирога уже спущена на воду, и пара таких молодцов, как мы с тобой, за четверть часа домчат ее к цели.

Зверобой погрузил оружие и дорожные вещи в лодку и устроился на носу. Непоседа занял место на корме. Подгоняемая неторопливыми, но мерными ударами весел, пирога заскользила по зеркальной глади к Замку Водяной Крысы — жилищу Тома Хаттера.

Обогнув мыс, они не раз бросали грести, чтобы полюбоваться озером. Отсюда открывался его противоположный берег с холмами, поросшими густым лесом. Очертания заливов стали еще более причудливыми; далеко к югу простиралась долина, которую они раньше не могли видеть.

— С давних времен эта земля и это озеро принадлежали индейцам, — вздохнул Натаниэль. — А теперь? Кто их владелец?

— Будто ты не знаешь, парень, — пробурчал Непоседа с ироническим смешком. — Британская корона… Однако его величество так далеко отсюда, что никогда не потревожит старика Хаттера, который считает себя хозяином озера и будет владеть им, покуда жив. Том не скваттер, ведь у него нет земли…

— Невольно позавидуешь Плавучему Тому, он каждый божий день видит такую красоту.

— Тогда придется тебе жениться на Хэтти Хаттер — и дело в шляпе! — развеселился Марч. — Могу поклясться — ради этого старик уступит тебе всю дичь, которую ты захочешь подстрелить на расстоянии пяти миль от озера… Хэтти милая девушка, хоть и с причудами, зато получишь в наследство половину Томова добра.

— А как в этих местах с дичью? — не обращая внимания на шуточки Непоседы, поинтересовался охотник.

— Полным-полно. Трапперы со своими капканами сюда забредают редко. Я бы и сам поохотился в этих лесах, но бобр тянет в одну сторону, а Джудит Хаттер — в другую. В последние два года из-за этой девчонки я потерял не одну сотню монет. Однако не могу избавиться от желания еще раз взглянуть на нее, — с лица Непоседы вмиг сошла улыбка.

— А индейцы заглядывают в эти края? — спросил Зверобой.

— Бывает. То поодиночке, то небольшими группами. Так уж вышло, что туземные племена на этих землях не осели, и озеро досталось Хаттерам. Эта часть страны как бы на ничейной полосе, охотники и по сей день могут свободно бродить по здешним дебрям.

— Тем лучше… Будь я королем Англии, Непоседа, я бы издал указ, по которому тот, кто срубил без надобности хоть один бук или сосну в этом древнем лесу, должен быть изгнан в пустынные и бесплодные места. Я рад, что Чингачгук назначил мне свидание на этом озере; мне никогда еще не доводилось видеть такого великолепия.

— Потому что ты жил далеко, среди делаваров, в краях, где нет озер. Но на севере и западе их сколько угодно. Еще насмотришься… Да, на свете есть разные красоты, дружище Натаниэль, но нет второй Джудит Хаттер!

В ответ на это замечание Зверобой задумчиво погрузил весло в воду.

Пирога летела, будто пущенная в цель стрела, пока не остановилась невдалеке от необычного сооружения, как бы повисшего над водой. Никого не было видно, и Непоседа с досадой предположил, что дом старика сейчас действительно пустует, а Зверобой начал с любопытством рассматривать своеобразную постройку.

Замок Водяной Крысы располагался на расстоянии четверти мили от ближайшего берега, но к северу и востоку озеро тянулось намного дальше. Дом стоял на отмели на высоких прочных сваях; под его днищем плескалась темная вода. Давным-давно старик Том, рыбача, обнаружил в этой части озера узкую отмель, тянущуюся полосой в несколько сот ярдов. Стремясь к безопасности, он и соорудил на отмели свое убежище.

— На берегу, — пояснил Гарри Марч, — Хаттеру жилось туго. Его жилище трижды поджигали лесные бродяги, в стычке с краснокожими он потерял единственного сына, а на воде чувствовал себя как в крепости. Здесь выросли его дочери и умерла жена. Ожидать нападения можно было только с воды, и даже его добро и скальпы вряд ли стоили того, чтобы ради них строить пирогу. К тому же в подобную авантюру ввязываться было небезопасно, потому что у Плавучего Тома имелось немало оружия, а стены замка были достаточно прочны, чтобы защитить его обитателей от пуль.

Охотник сразу оценил замысел Хаттера. Атаковать дом на сваях, не угодив при этом в ловушку, очень сложно, а держать оборону в нем было намного легче, чем в обычных деревянных хижинах. Стены строения были срублены из могучих сосновых стволов толщиной около двух футов и длиной более девяти, поставленных вертикально, а не положенных друг на друга, как обычно. В массивном настиле, уложенном на мощные дубовые сваи, Хаттер выдолбил желоба и прочно укрепил в них нижние части бревен. Сверху тем же способом он настлал широкие доски, а углы скрепил скобами. В результате у старика вышел дом, окруженный со всех сторон водой, внешне неуклюжий, но зато прочный — разрушить его могло только время.

— Том горазд на выдумки, — проговорил Непоседа, — он всю душу вложил в это жилище. Там есть очаг и все, что требуется для жизни, сам увидишь. Его терпение и труды не пропали даром… В то лето, когда Том начал строительство, здесь, на озере, подобралась большая компания, и все мы помогали ему. Сколько этих самых бревен я перетаскал на собственных плечах! Да что говорить: топоры так и сверкали, когда мы орудовали в береговом лесу. Старый пират не скупился на угощение, и мы так весело и обильно ужинали у его очага, что прежде чем отправиться в Олбани продавать добытые нами шкуры, покончили с работой…

Тем временем пирога подошла к пристани, роль которой выполняла дощатая платформа площадью около двадцати квадратных футов.

— Старик называет причал своей приемной, — с улыбкой заметил Марч, привязывая лодку к поручням лестницы. — Думаю, в доме никого. Видно, вся семейка отправилась путешествовать по озеру…

Пока Непоседа обследовал причал, охотник, преодолевая неловкость, толкнул незапертую дверь дома. Безукоризненная чистота царила внутри. От общей комнаты, в которую заглянул Зверобой, узкий коридор вел к спальням. Сама же эта просторная комната с очагом, судя по всему, служила одновременно гостиной, столовой и кухней. Мебель была простой, грубоватой выделки. Старинные стенные часы в футляре черного дерева, стрелки которых замерли на одиннадцати, массивный сундук, простая кухонная посуда, начищенная до блеска… Поймав себя на том, что его одолевает любопытство, Зверобой прошел в жилую часть дома. Она была разделена на две неравные половины, и он открыл первую попавшуюся дверь.

Очевидно, эта комната принадлежала дочерям Хаттера.

Несходство их вкусов и привязанностей сразу бросалось в глаза, несмотря на то что сестры содержали свою спальню в образцовом порядке. По правую руку, у низкой и пышно взбитой кровати Джудит красовались яркие кружевные платья, под ними стояли дорогие кожаные башмачки с причудливыми серебряными пряжками, будто из гардероба богатой горожанки. А вот и шляпка, кокетливо убранная лентами. Стена была украшена полураскрытыми веерами и парой длинных бальных перчаток, словно выставленных напоказ… Слева все было гораздо скромнее и проще: сиротливо висели несколько платьев незамысловатого кроя, сшитых из более грубой ткани, а косынок, перчаток и шляпок там не было и в помине.

Много воды утекло с тех пор, как Натаниэль в последний раз входил в комнату белой женщины. Охотник почувствовал волнение, от которого давно отвык, — в детстве, забегая в спальню матери, он видел ее простые наряды, развешанные на таких же деревянных колышках, как и скромные платья Хэтти Хаттер. Это сходство неожиданно тронуло его.

Нетерпеливый громкий голос Непоседы вывел Зверобоя из задумчивости, и он поспешил вернуться на платформу.

Глава 3

— Сдается мне, дружище, — откладывая подзорную трубу, проговорил Марч, — что старик, пользуясь хорошей погодой, бросил замок на произвол судьбы и решил поохотиться в каком-нибудь из своих заветных местечек. И дочек с собой прихватил… Давай-ка вернемся в пирогу и, чем торчать тут, поищем их. Заодно я покажу тебе, как найти то место, где назначил встречу твой Чингачгук.

— И все-таки никак не пойму, — воскликнул Зверобой, прыгая вслед за Гарри в лодку и берясь за весло, — зачем Хаттеру понадобилось прятаться на озере, держать молодых девушек взаперти, вдали от людей? Кого он опасается?

— А им нравится такая жизнь, особенно младшей… Я же говорил тебе, что на берегу Тому жилось беспокойно, вот он и перебрался в крепость на воде. Ты, парень, забыл о здешних дикарях, о мингах. Есть ли хоть один уголок в наших краях, где не ступала нога пронырливого краснокожего? А уж если они найдут то, чем захотят завладеть, рано или поздно прольется кровь.

— Да, о мингах я слышал мало хорошего, Непоседа, — кивнул охотник. — По рассказам делаваров, это племя ведет себя как сущие злодеи, особенно на тропе войны…

Кінець безкоштовного уривку. Щоби читати далі, придбайте, будь ласка, повну версію книги.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.