Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»

2021

ISBN 978-617-12-9063-1 (epub)

Никакая часть данного издания не может быть

скопирована или воспроизведена в любой форме

без письменного разрешения издательства

Электронная версия создана по изданию:

Переведено по изданию:

Hennen B. Die Chroniken von Azuhr. Die Weiße Königin : der Roman / Bernhard Hennen. — Frankfurt am Main : FISCHER Tor, 2018. — 624 p.

Перевод с немецкого Олеси Малой

Дизайнер обложки Евгений Вдовиченко

На острові Цилія ось-ось вибухне війна. Ліга готується нанести удар по володіннях герцогів Швертвальда. Лісові воїни знають, що в прийдешню битву їм не перемогти смертоносну, відмінно вишколену армію лігістів. Але стародавня легенда свідчить: Біла Королева повернеться до свого народу в час найбільшого лиха…

Мілан, молодший син Верховного священика, спочатку хотів триматися подалі від військових подій — юнак не вірив в праведні мотиви жодної з протиборчих сторін. Але оживають старі легенди. У лісах повно відьом, в місто повернувся Чоловік-ворон. Казкові герої втілюються в плоті. І незабаром з’явиться Біла Королева. Хто вона — рятівниця лісового народу або жорстока володарка? І якщо стародавній переказ виявиться страшним пророцтвом, то хто наважиться перепинити шлях Білій Королеві і зуміє покласти край кровопролиттю?

Хеннен Б.

Х38 Хроники Азура. Белая королева : роман / Бернхард Хеннен ; пер. с нем. О. Малой. — Харьков : Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2021. — 608 с.

ISBN 978-617-12-8858-4

ISBN 978-3-596-29999-7 (нем.)

На острове Цилия вот-вот разразится война. Лига готовится нанести удар по владениям герцогов Швертвальда. Лесные воины знают, что в грядущей битве им не победить смертоносную, отлично вышколенную армию лигистов. Но древняя легенда гласит: Белая Королева вернется к своему народу в час наибольшей беды…

Милан, младший сын Верховного священника, поначалу хотел держаться подальше от военных событий — юноша не верил в праведные мотивы ни одной из противоборствующих сторон. Но оживают старые легенды. В лесах полно ведьм, в город вернулся Человек-ворон. Сказочные герои облекаются плотью. И вскоре явится Белая Королева. Кто она — спасительница лесного народа или жестокая владычица? И если древнее предание окажется страшным пророчеством, то кто осмелится преградить путь Белой Королеве и сумеет положить конец кровопролитию?

УДК 821.112.2

© S. Fischer Verlag GmbH, Frankfurt am Main, 2018

© Bernhard Hennen Deutsche Erstausgabe, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод, художественное оформление, издание на русском языке, 2021

Во имя комнаты, полной свеч в темнейшую летнюю ночь

Libenter homines id, quod volunt, creduntЛюди вообще охотно верят тому, что они желают.

Гай Юлий Цезарь. Записки о галльской войне1

1 Цитата приведена по изданию: Гай Юлий Цезарь. Записки о Галльской войне / пер. М. М. Покровского. — М.: Рипол Классик, 2010. (Здесь и далее примеч. пер.)

Вестермарк, южнее Черного Леса, Час Змеи, 11-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

— Вы убьете ребенка. Нельзя вам так поступать.

— Этот ребенок ничего для меня не значит.

Бао Ли искоса посмотрел на принцессу-чужестранку с золотыми волосами. Еще никогда он не встречал столь бессердечную женщину — и это за все годы при Передвижном Дворе хана, а ведь там предательство и интриги были столь же неизменной частью жизни, как и строгие правила чайной церемонии.

Принцесса Марсиа сидела в седле по-мужски — а до родов оставалось не больше двух недель. Бао тщательно спланировал зачатие этого ребенка. Он выбрал отца, а мать поил крепким рыбным бульоном и отваром из листьев герани, чтобы она была готова взрастить дитя в своем лоне.

Убедившись, что Марсиа уже носит дитя под сердцем, он приготовил яд, подмешал его в небольшой кувшин с рисовой брагой и приказал отнести отцу ребенка. И все было хорошо, пока хан не решил, что матери и ребенку слишком опасно оставаться при Передвижном Дворе.

Бао окинул взглядом бесконечную вереницу всадников. Железная орда шла на восток. Она сожжет красные города Вестермарка. Города, которые ни за что нельзя было строить.

— Тут не место для женщины. — Бао предпринял вторую попытку переубедить Марсиа. — В толпе грязных убийц, сжигающих…

— Люди тут — те, кем кажутся. Они не облачаются в шелка и не притворяются высокомудрыми. Они не подмешивают яд в бокал ничего не подозревающего гостя, болтая с ним о красоте нового сорта орхидей.

— Ваши речи до неприличия прямолинейны, госпожа, — уязвленный ее словами, ответил Бао.

Покинув Передвижной Двор, дочь императора очень изменилась. Всего полгода назад Марсиа была скромной молодой женщиной, не осмеливавшейся смотреть Бао в глаза. А теперь ведет себя так, будто она подлинная правительница.

Бао чувствовал на себе холодные взгляды мужчин в ее эскорте. Они уважали эту женщину с золотыми волосами. Это не конвой, это свита… Значит, все намного хуже, чем можно было предположить по слухам, доходившим до него в Передвижном Дворе. Как генерал Сян Юй мог предать своего хана? Неужели это начало восстания?

— Вам плохо, почтенный Бао?

Но разве ему могло быть хорошо? Он пересек уже полмира в седле — в седле, а вовсе не в паланкине, как надлежало человеку его высокого положения!

— Дорога немного утомила меня, госпожа.

— Она тебе не просто «госпожа», ты, пшик в шелках! — напустился на Бао один из всадников в эскорте Марсиа. — Еще раз так назовешь юную императрицу, и твоя голова посмотрит на нее из травы, а задница останется в седле!

Всадник наполовину обнажил широкую саблю, потянув ее из ножен, и подскакал к принцессе, закрывая ее от Бао. Судя по округлому лицу с мягкими, почти расплывающимися чертами, этот наглец принадлежал к народу каргасов, обитавшему в северных степях. Воин был облачен в кожаный доспех, на голове красовалась шапка с меховой оторочкой, тонкие черные усики торчали над уголками рта. На вид он казался туповатым, но очень сильным.

— Ты говоришь с Бао Ли, вторым придворным лекарем хана, Ленг. Этот человек обладает большим влиянием при Передвижном Дворе. Каждое утро именно он удостаивается привилегии первым заглянуть в горшок хана, — насмешливо протянула Марсиа.

— Горшок? — Степняк недоуменно воззрился на свою повелительницу.

— Горшок, в который император опорожняется, когда…

Ленг, не сдержавшись, хохотнул.

— Тебе позволено носить шелка просто потому, что ты по утрам глазеешь на ханское дерьмо? Может, и мне попытать счастья при Передвижном Дворе, а? Эй, вы слышали это? — Он повернулся к другим всадникам в эскорте.

Те тоже нагло скалились.

— Почему бы тебе не навестить меня как-нибудь, когда я вернусь в Передвижной Двор, Ленг? — хмыкнул Бао.

Он подумал о Комнатах Развязанных Языков. Его вызывали в пыточные уже тогда, когда заключенные готовы были все рассказать. По роду службы одна из обязанностей Бао состояла в том, чтобы врачевать их раны и поддерживать в этих мужчинах и женщинах жизнь до тех пор, пока они не расскажут все, что знают. Лекарю не хватало силы воображения, чтобы представить себе, как именно их пытали. Таких ран он не видел даже на полях ужаснейших сражений. Безусловно, ему не составит труда договориться при дворе, чтобы Ленг очутился в одной из таких пыточных. И эта самодовольная принцесса с золотыми волосами, вероятно, тоже, если она совершит еще пару ошибок.

— Хан тревожится о вас, о моя благородная госпожа. Он хочет, чтобы вы вернулись к Передвижному Двору.

— Это ты в его горшке увидал? — насмешливо осведомился каргас.

— Иногда хан оказывает мне великую честь и делится со мной своими мыслями. — Бао опустил ладонь на черную лакированную коробочку, притороченную к седлу шелковыми лентами. — И поскольку наш правитель в безмерной мудрости своей знает, что этот мир полнится теми, кто готов усомниться в моих словах, он вверил мне ханскую печать. Мне надлежит показывать ее тем, кто не поверит, что мои слова — отражение его повеления.

— И каково же его повеление? — высокомерно спросила принцесса.

— Мне предстоит обсудить с генералом Сяном Юем, как сберечь вашу кровную линию, моя госпожа.

Не без злорадства Бао заметил, как самодовольство принцессы сменилось испугом. Она поняла, что для этого будет достаточно и ее ребенка. А значит, ее жизнь зависит от милости человека, удостоенного привилегии осматривать ночной горшок хана.

Вестермарк, южнее Черного Леса, ранний вечер, 11-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

— Они уже здесь! — натужно выдохнул всадник. Его лицо раскраснелось от жары и быстрой скачки, а взмыленная лошадь перепачкала ему штанины. — До них меньше десяти миль.

— Кого ты видел? — спокойно спросила Занета.

— Нам удалось обойти их дозорных. Нас было трое… — сбивчиво начал рассказ юноша. Иссиня-черные волосы липли к мокрому от пота лбу. — Дозорные заметили нас, но мы успели там все рассмотреть. Целая орда. Вереница всадников тянется на мили.

— Что случилось с твоими спутниками?

— Мертвы. — Взгляд юного разведчика остекленел, лицо посерело, будто в этот миг он вновь пережил смерть своих товарищей. — Их дозорные выскочили из леса. Эти песоеды в седле стреляют лучше, чем наши пешие лучники… Братис и Иво пустились им наперерез, чтобы выиграть для меня время…

— Храбрецы. — Занета сняла кожаный бурдюк с седла и протянула юноше: — Выпей за них. Они герои! И мы позаботимся о том, чтобы их жертва не была напрасной. — Она сунула бурдюк с яблочной брагой всаднику в руку. — Отдохни в одном из фургонов. Сегодня вечером я найду тебя, ты расскажешь мне о Братисе и Иво, и мы выпьем вместе… Ступай!

Разведчик осадил коня и, понурившись, поехал вдоль вереницы повозок, пока один из возчиков не пригласил его к себе на козлы.

— Значит, исполнилась твоя воля, — заметил Ян фон Таноу, дядя Занеты. Он, как всегда, ехал рядом с ней. — Теперь нам не уйти от боя.

Занета покосилась на невысокого круглолицего рыцаря, стриженного под горшок. В черных волосах уже проступала первая седина. На вид, казалось, ничего особенного в этом человеке не было, но, невзирая на столь неприметное телосложение, Ян был лучшим мечником всего Вестермарка. И он всегда носил белый вышитый шейный платок. Один и тот же. Шелк поистерся за годы, и ни одна прачка уже не могла вернуть ему былую белизну, но сколько Занета помнила дядю, он всегда носил этот платок. Ей эта привычка казалась сумасбродной, однако Ян фон Таноу намеренно позволял себе странности. И люди, не успевшие с ним познакомиться, часто ошибались, недооценивая этого невысокого чудака.

— Да, я хотела, чтобы все произошло именно так. Железная орда думает, что застанет нас врасплох. Но это я выманила их сюда, и это мы застанем их врасплох.

Дядя криво улыбнулся и окинул взглядом вереницу повозок. На первый взгляд казалось, что это обычные фургоны...

— Три сотни крытых повозок. Все вольное рыцарство Вестермарка. Кроме того, охотники, ополчение из вооруженных крестьян и лесорубов, пара наемников… — Он посмотрел на запад, на зеленые луга, перемежавшиеся с небольшими островками лесов. Иссушенная летним зноем трава доходила ему до стремян, золотилась на солнце. С севера дул ветерок, и трава колыхалась, точно волны на море. — А где-то там уже скачет Железная орда, недавно уничтожившая княжеское войско под Креенфельдом. То войско было в десять раз больше нашего…

— Эти князья — расфуфыренные самодовольные глупцы, — перебила его Занета. — Они проиграли, потому что спутали поле боя с рыцарским турниром. А мы знаем, с кем сражаемся. Мы всегда с ними сражались…

— И почти всегда проигрывали, — веско заметил Ян.

— Орден Черного Орла нам поможет. Я отправила гонца к Великому магистру Гамрату фон Хатцфельду и передала ему план битвы. — Ее взгляд блуждал по широким лугам. В миле отсюда золото холмистых равнин сменялось темной грядой: Черный Лес, единственный крупный лес в округе. А в получасовом марше южнее возвышался большой плоский холм. — Мы займем позицию вон там.

— С тыльной стороны холма обрыв, внизу течет Гайса. — Дядя кивнул. — А за рекой — болота. Неплохо. Но на рыцарей ордена я бы не рассчитывал. Если бы они приехали в Креенфельд, то могли бы изменить ситуацию. Княжеское войско одержало бы победу. Так почему они помогут нам?

«Иногда дядя словно не замечает мир вокруг», — раздраженно подумала Занета.

— Естественно, рыцари ордена не могли сражаться плечом к плечу с убийцами императора.

— Да, князья выбросили императора Орелиана из окна его замка. Но с тех пор прошло уже двадцать лет. Если сейчас нам не удастся позабыть о былой вражде, Железная орда уничтожит каждого.

Далеко на западе Занета увидела трех всадников. Один, приподнявшись в седле, смотрел в их сторону.

— Время настало. — Женщину пробрала дрожь.

Она была уверена, что подготовилась к бою лучше, чем князья, проигравшие битву под Креенфельдом. Но такой подготовки будет недостаточно, если рыцари ордена не прискачут на помощь. Осадив коня, она развернулась и поскакала к фургонам.

— На холм! — во весь голос крикнула Занета. — Поставьте заграждение из фургонов на вершине холма!

Вестермарк, южнее Черного Леса, Час Петуха, 11-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

Сян Юй радовался, предвкушая битву. Орда разбила лагеря в полумиле от холма, на котором укрылось войско противника с фургонами. Уже скоро эти фургоны достанутся орде. Парусина на крытых повозках подрагивала от порывов ветра, небо на востоке постепенно темнело, и закатное солнце расцвечивало ткань нежными оттенками лепестков вишни.

Иногда Сян Юй скучал по покоям ханских садов. Но он уже давно не ездил на соколиную охоту с правителем, а учитывая теперешнюю ситуацию, Сян был рад, что сейчас оказался в тысячах миль от Передвижного Двора. Где-то в лагере смычок коснулся струн морин хуура, и зазвучала печальная музыка. Сян наслаждался этим мгновением отдыха. Закрыв глаза, он слушал музыку. Мужчина не любил шум битвы, хотя успехи на полях сражений в последние двенадцать лет позволили ему превратиться из простого командира конного отряда в генерала всей Железной орды.

— Сян? — Анг Минь, его заместитель, миновал оцепление воинов, не позволявших любопытствующим из лагеря докучать генералу.

Анг еще не успел отказаться от привычек придворной жизни: под черненой кирасой виднелась расшитая золотыми фениксами длинная шелковая рубашка, алая, как маковое поле, а тщательно зачесанные волосы блестели от масел, точно покрытые слоем черного лака. «Еще одна зима в Вестермарке — и от этого блеска не останется и следа», — подумал Сян, ухмыляясь. Он сам уже давно носил грубую дорожную одежду и кожаный доспех. В походе так куда удобнее.

— Сян! — Второй генерал явно торопился.

Подобная спешка недопустима. Ангу следует вести себя сдержаннее, иначе поползут слухи.

— Что случилось? Прибыли рыцари ордена?

— Нет. Они все еще по ту сторону Волчьих болот. Им нужно будет пять или шесть дней, чтобы обогнуть болота. Бао Ли… — Анг понизил голос до шепота. — У него нефритовая печать хана. Он показал ее мне. И, вероятно, другим военачальникам тоже. Старик ведет себя дерзко и требует встречи с тобой. Тебе стоило бы поговорить с ним. Быть может…

Сян задумчиво шлепнул хлыстом по открытой ладони. Он знал, что нужно второму придворному лекарю хана. Да, Сян понимал, что вскоре хан пришлет гонца, но не предполагал, что это будет лекарь. Он рассчитывал увидеть одного из внуков хана.

— Пропусти его, — приказал он.

Генерал почувствовал нарастающую усталость. Он знал, что допустил ошибку. Знал, что его положение безнадежно. Возможно, единственный выход — это восстание…

Анг Минь выжидательно посмотрел на командира. Как и все в Железной орде, он знал, что сделал Сян. Это произошло в победном угаре после битвы под Креенфельдом. Марсиа была счастлива — как и все воины. Счастлива, что княжеское войско разбито. Она прошла по полю боя, глядя на мертвых. На тех, кто выбросил ее отца из окна замка.

И Сян шел рядом с ней. Слышал, как она шепчет их имена. Имена тех, кто обесчестил ее мать и сестер. Тех, кто забил дубинами ее братьев у нее на глазах. Тех, кто и ее выбросил из окна башни. Но она упала на груду тел — мертвецов и умирающих. Были там и те, кто пережил падение из окна, как и она. Но им суждено было выжить лишь для того, чтобы вновь взглянуть в глаза своих мучителей.

В ту ночь отмщения, когда князей настигло возмездие за совершенное ими зло, случилось то, что не должно было случиться.

— Как пожелаешь… — прошептал Анг, удаляясь.

Сян расправил плечи. Сейчас он предпочел бы снова поскакать во главе Железной орды прямо на копья князей, чем ждать этого лекаря хана. Марсиа уже рассказала ему о разговоре с Бао.

Лекарь прошел сквозь оцепление. На боку у него висела небольшая черная лакированная коробочка — безыскусная, если не считать золотого замка.

Сян был выше его на голову, но этот лысый старик смотрел на него без страха. Его длинная тонкая седая борода шелковыми нитями ложилась на грудь, в больших черных глазах светился ум.

— Почтенный мастер Ли. — Сян поклонился.

Он не знал точно, кто из них стоит выше в иерархии Передвижного Двора. Вероятно, он сам, как генерал, еще ни разу не проигравший на поле боя и стоявший во главе тридцатитысячного войска, занимал более высокое положение. Но Бао, очевидно, принадлежал к узкому кругу приближенных хана. Это была большая честь — однако Сян от нее отказался.

— Почтенный генерал Юй. — Бао тоже поклонился.

От взгляда Сяна не укрылось, что поклон Бао был не столь низким, как его.

— Свет Небес прислал меня, почтенный генерал Юй.

«Свет Небес». Так звучал один из многочисленных почетных титулов хана. Сян не понимал, почему при дворе столь многие любят бахвалиться своими титулами. Он был единственным из подчиненных хана, кто отказался от такого титула, хотя титул полагался ему за все его победы: ни один из военачальников хана не одержал столько побед, как Сян. Подобное отношение было одной из причин, по которым Сяну пришлось покинуть Передвижной Двор: все остальные генералы хана, мужчины со столь звучными титулами, как «Бич Севера» и «Разрушитель Городов», сочли отказ от титула оскорбительным.

— Прошу вас, взгляните, что я привез вам, генерал Юй. — Лекарь протянул ему коробочку.

Она оказалась неожиданно тяжелой. Как того требовала традиция, Сян открыл ее, уже зная, что увидит там. Огромная нефритовая печать занимала все пространство внутри коробки. Над квадратной поверхностью печати возвышались фигурки феникса и бескрылого дракона — за них можно было взяться, как за рукоять. Сяну уже приходилось ее видеть, и он знал, что написано с тыльной ее стороны: «Мир и покой под властью мудрого правителя».

— Вы поняли послание, которое передает вам хан, генерал Юй?

Сян кашлянул. Он тянул время, пытаясь обдумать сложившуюся ситуацию. Бао уже показал печать нескольким другим военачальникам. Тот, кто видел печать и все же решил встать на сторону Сяна, совершит измену, не выполнив волю хана. Так в чем же состояло это послание? Что любое сопротивление бесполезно? Ну уж нет, так просто он не сдастся!

— Боюсь, вам придется помочь мне, почтенный мастер Ли. Я не вполне понимаю…

Лекарь смерил его холодным взглядом. Очевидно, он был из тех, кто предпочитает туман невысказанного.

— Надеюсь, вы осознаете, сколь чудовищно ваше предательство хана. Принцесса Марсиа — под его защитой. Он передал ее под ваше покровительство, чтобы вы уберегли ее от бед. И чтобы она могла выносить свое дитя.

Сян натянуто улыбнулся:

— Полагаю, от вас не укрылась противоречивость такого желания, мастер Ли. — Он широким жестом обвел лагерь рукой. — Принцесса Марсиа едет с войском, отправившимся на войну. Думаю, в ханстве найдется немало мест, где ей было бы безопаснее.

Лекарь, явно раздраженный, вскинул брови.

— Следует ли мне понимать это так, что вы сомневаетесь в мудрости решений хана, генерал Юй?

— Оставим эти словесные уловки, Ли. На войну не отправляют того, о чьей безопасности пекутся!

— Вам должно воспринимать это как свидетельство безграничного доверия хана к вам, его любимому генералу.

Сян захлопнул коробку с печатью и протянул ее лекарю, но тот не стал ее забирать, по-прежнему глядя на генерала с упреком.

— Вы можете представить себе разочарование Света Небес, когда до него дошла весть о вашем предательстве. Хан узнал, что вы делите ложе с женщиной, которая призвана служить исключительно интересам правителя, а никак не удовлетворению вашей похоти!

Сян удивился тому, что лекарь все-таки решил высказаться без обиняков.

— Но какой же вывод мне надлежит сделать из того, что хан прислал вас как гонца, почтенный мастер Ли, а не направил сюда другого генерала, который должен казнить меня и взять на себя управление войском?

— Рассматривайте это как свидетельство того, насколько высоко ценил вашу службу хан. Свет Небес предлагает вам выбрать один из двух исходов. — Бао опустил глаза. — Большая удача, что принцесса уже носит дитя под сердцем и что ваше безрассудство не привело к плачевным последствиям. Между тем я полагаю, что роды могут начаться в любую минуту. Принцесса едет верхом, вместо того чтобы отдыхать, и этим вредит и себе, и ребенку. Хан повелел мне отдать приказ о вашей казни сразу после родов, генерал Юй. Впрочем, в безмерной милости своей хан готов предложить вам и другой вариант.

— Вы стоите посреди моего войска и угрожаете мне, Бао Ли?

— Я прибыл с печатью хана, подтверждающей, что мои слова выражают его волю. Вы так уверены в верности вам ваших людей, почтенный генерал Юй? Вы полагаете, они обратят свои мечи против меня? Это равноценно нападению на самого хана. Думаете, они пойдут на это?

— Вы говорили о другом варианте…

Сян действительно не был уверен в том, как поведет себя войско. Простые солдаты любили его, ведь он когда-то был таким же, как они. Но мог ли он положиться на таких людей, как Анг Минь?

— Именно поэтому хан и прислал меня как гонца. — Лекарь все еще избегал его взгляда. — Если бы хан мог быть уверен, что вы не сможете зачать дитя…

Сян выронил коробку с печатью.

— Он… он прислал вас сюда, чтобы оскопить меня? — охнул генерал.

— Если вы будете готовы принести такую жертву, вам позволят и дальше оберегать принцессу. И вам простится все, что было прежде. Но принять это решение следует как можно быстрее.

В боях генерала Сяна семь раз тяжело ранили. Обычно сразу после ранения его охватывало странное оцепенение, и только потом приходила боль… Вот и сейчас он чувствовал себя так же. Чтобы вести за собой орду дикарей, нужно быть мужчиной. Они не последуют за скопцом, ведь удача не может благоволить военачальнику, утратившему силу ян. Способность побеждать!

— Прочь! — зарычал Сян. — Немедленно! С глаз моих долой! То, чего вы требуете, невозможно!

Только теперь лекарь вновь взглянул ему в глаза.

— Я сожалею, что вы приняли такое решение, генерал Юй. — И, подняв коробку с печатью, Бао поклонился.

Сян все еще был не в силах сбросить оцепенение. Ему разрешат остаться рядом с любимой женщиной, только если он навсегда откажется от возможности воплотить свою любовь? Как хан мог требовать от него такое?

Он посмотрел вслед придворному лекарю, миновавшему оцепление, и увидел, что Бао направился к Ангу Миню. Кажется, они собирались что-то обсудить…

Вестермарк, южнее Черного Леса, Час Пса, 11-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

Поцелуи Марсиа все еще жгли его губы.

— Ты не хочешь снова встретиться с ним? — обеспокоенно спросила она.

Он нежно провел кончиками пальцев по ее груди. В последние недели аромат ее тела изменился. Сяну нравилось целовать ее в шею, чувствуя прикосновение золотых волос к его лицу, вдыхать этот запах… Прижимать ее к себе. Как сейчас. Его ладонь опустилась ей на живот.

На небольшой жаровне потрескивали угли. Собственно, было слишком тепло, чтобы разводить огонь в шатре, но Марсиа нравилось пить с Сяном чай из роскошных пиал, которые она всякий раз приносила именно для этого. Марсиа провела при Передвижном Дворе почти шестнадцать лет — в два раза больше, чем она прожила в замке своего отца. Последняя из императорского рода фон Грифонбергов. И все же культура далекого запада была ей куда ближе культуры собственного народа.

Сян наслаждался этим мигом гармонии. Он чувствовал, как пульсирует кровь у нее под кожей, и его сердце билось в такт. Они едины. Восток и Запад, объединившиеся ради мира. Мечта хана. Почему невозможен такой мир между странами, если он возможен между людьми?

Он погладил нежную теплую кожу у нее на животе. Лишь недавно стало заметно, что Марсиа носит под сердцем дитя. Даже сейчас, если смотреть на нее со спины, женщина казалась очень стройной. Бедра у нее были узкими, как у мальчишки.

— Я так рад, что у нас родится ребенок, — шепнул он ей в затылок.

— Это не наш ребенок, — тихо ответила она. — Пусть этот не наш, но я обещаю, скоро… уже через год… ты будешь носить на руках собственного первенца.

Его руки осторожно скользнули по ее животу, и ребенок шевельнулся под его пальцами.

— Чувствуешь, как пинается?

— Лучше, чем ты. — Рассмеявшись, Марсиа попыталась повернуться к нему, но Сян продолжал сжимать ее в объятиях. Он хотел продлить это мгновение, хотел удержать ее аромат. Навсегда. Он не знал, что уготовил ему мир.

— Что-то случилось?

— Просто хандра в ночь перед боем… — шепнул он ей в волосы.

— Что нужно было от тебя Бао Ли? — Она с силой высвободилась из его объятий. — Что? — Ее чудесные голубые глаза засверкали от гнева. — Я отправлю Ленга, и он перережет этому Бао глотку!

— Нет, Марсиа. Это не поможет. Бао привез печать хана и уже показал ее моим командирам отрядов… Они не смогут не учитывать это. Если убить его, начнется бой. И не все пойдут за мной, ведь убийство Бао означает измену хану.

— Что же мы будем делать теперь?

Ему нравилось, что она всегда говорила «мы». Сильная женщина. Он недооценил Марсиа, когда хан передал ее под его защиту.

— Как и всегда перед битвой, я собираюсь хорошо выспаться и тщательно обдумать план сражения. А завтра… завтра я поведу мое войско. — Он широко улыбнулся.

Но Марсиа не улыбнулась в ответ. Ее лицо оставалось серьезным.

— Так, значит, тебе предстоит две битвы? Одна против придворного лекаря хана, а вторая — с этими фургонщиками.

— Вторая меня не очень беспокоит. Им не выстоять против нас.

Марсиа удрученно кивнула.

— Что-то не так?

— Гербы. На многих фургонах виден герб. Среди наших противников достаточно вольных рыцарей. Людей, отказавшихся присягать на верность князьям, которые убили мою семью. Многим из них пришлось бежать из империи, забрав своих близких. Они пожертвовали всем ради чести. Это уже не битва под Креенфельдом. Эти рыцари не должны умирать.

Сян удивился, услышав эти слова. И в то же время он был благодарен за то, что Марсиа больше не говорила о проклятом лекаре.

— Я попробую провести с ними переговоры, прежде чем напасть. У них должна быть возможность избежать боя и при этом не потерять лицо. Боя, который им не выиграть.

Женщина вздохнула с облегчением. Она принялась собирать разбросанную на коврах одежду. Сяну не нравились такие шатры: стенки юрты были сделаны из войлока, и летом внутри было жарко и душно. Он вообще предпочитал ночевать под открытым небом, как его воины.

— Может, мне остаться? — вдруг предложила она.

Как бы он этого хотел! Но ему предстояло кое-что иное.

— Нет, — решительно сказал Сян. — Ты ведь понимаешь, что если эти фургонщики откажутся сдаться, то мне придется сражаться. Нужно отдохнуть и набраться сил. — Он залюбовался ее животом и грудью, ставшей в последнее время куда пышнее. Обольстительные очертания явственно проступали под нежно-голубым шелком платья. — Моя воля слаба. Если ты останешься здесь, я не устою перед соблазном и буду ласкать тебя всю ночь, предаваясь мечтам.

— Я знаю. — Ее глаза голубели, как небо в летний зной. Женщина чувственно улыбнулась, будто пытаясь соблазнить его этой улыбкой.

Как бы ему хотелось поддаться соблазну!

Нагнувшись, Марсиа завернула драгоценные пиалы из тончайшего синего фарфора в шелковый платок. Пиалы подарил ей сам хан. На синем фоне были нарисованы красно-золотые грифоны, геральдический символ ее рода.

— Спасибо, — тихо сказал Сян и тут же пожалел об этом. В его голосе слышалось слишком много печали!

— За что? — Марсиа подняла на него взгляд.

— За этот миг покоя. За то, что подарила мне цель в жизни.

— Так, значит, ты решил перейти мне в услужение? — кокетливо улыбнулась женщина.

— Сейчас и навсегда! — серьезно ответил он. — Я буду защищать тебя, а когда Вестермарк будет завоеван, я последую за тобой в сердце империи и успокоюсь, только если ты вновь воссядешь на престоле, принадлежавшем когда-то твоему отцу.

— Хан этого не позволит…

— Хан мечтает о вечном мире между Западом и Востоком, — решительно возразил Сян. — Разве есть способ лучше, чем посадить тебя на престол, принадлежащий тебе по праву крови?

Марсиа печально взглянула на него:

— У моего народа есть поговорка: великие мечты приводят на край бездны. Мне достаточно тебя одного, генерал Сян. Ты заполнил пустоту моей жизни любовью. Мне не нужна империя. Я уже обрела свое счастье. Не забывай об этом, планируя свои битвы.

Приподняв войлочную завесу, закрывавшую вход в юрту, Марсиа ушла.

Сян смотрел на угли в жаровне. Разве он мог сказать ей, что этой ночью она лишится будущего?

Вестермарк, южнее Черного Леса, Час Кабана, 11-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

Бао Ли опешил, когда, войдя ночью в юрту, увидел генерала голым. В шатре не было ни женщин, ни вина. Сян Юй не предавался утехам плоти. Он сидел в позе лотоса, погрузившись в раздумья.

Какое-то время Бао молча ждал. Наконец он решился тихонько кашлянуть.

— Давайте поговорим, — спокойно произнес Сян Юй.

Тело Бао покрылось капельками пота. Рядом с генералом к одной из опор шатра была прислонена обнаженная сабля.

— Судя по вашим словам, вы не любите намеки, потому скажу вам прямо, генерал Юй. Если вы не хотите противиться повелению хана, я должен буду удалить вам семенники. Я положу их в сосуд с алкоголем для сохранности и предъявлю хану, когда вернусь к Передвижному Двору.

— Завтра на поле боя, когда мы разобьем фургонщиков, будет немало тел, с которых можно срезать семенники.

— Вы предлагаете мне ввести хана в заблуждение, генерал Юй? — сдавленно произнес Бао.

— Вы знаете, как я выигрываю сражения, мастер Ли?

— Я знаю, как сохранить жизнь, генерал, а не как лишить ее, еще и с таким размахом. — Бао посчитал, что сейчас не нужно сдерживаться, учитывая, в чем на самом деле состоял приказ хана.

— Мне представляется, что между моими семенниками и сохранением множества человеческих жизней все-таки есть некоторая связь, и немалая. — Сян оставался на удивление спокойным.

Сидя в позе лотоса, полностью обнаженный, с закрытыми глазами и пышной, ниспадающей на грудь черной бородой, он скорее напоминал просветленного монаха, а не воина. Но шрамы на теле генерала ясно свидетельствовали о том, что его жизнь полнилась сражениями, а не медитацией.

— Однако вернемся к моему вопросу, мастер Ли. Я побеждаю, потому что я пытаюсь понять ход мыслей моих врагов. Я размышляю о том, каковы их цели — и каковы возможности. Затем я обдумываю собственные цели и возможности. Сегодня мне предстоит принять два боя. Первый, бой с рыцарями, выиграть будет легко. Но вы, мастер Ли, тревожите меня.

Бао кашлянул. Он вдруг понял, насколько же тут душно. У него перехватило горло.

— Боюсь, я не вполне понимаю вас, генерал.

— Я исхожу из того, что вы разбираетесь в своем ремесле не хуже, чем я в своем. По этому поводу не беспокойтесь.

«Но дело же не в этом», — подумал Бао. Сян так и не открыл глаза.

— О чем же тогда мне следует беспокоиться? — Бао произнес эти слова немного резковато. Ли сожалел, что ему, в отличие от Сяна, не удается сохранять самообладание.

— Я полагаю, что хан видит во мне угрозу. А вы, почтенный мастер Ли, должны стать тем, кто эту угрозу устранит. После долгих раздумий я пришел к выводу, что среди моих военачальников есть лишь три человека, которые выступят против меня из-за печати хана. Я позаботился о том, чтобы завтра во время битвы им представилась возможность принять геройскую смерть.

Бао почудилось, что на шею ему набросили удавку. Дыхание стало прерывистым, пот градом катился по спине.

— Должно быть, такая верность ваших людей греет вам душу.

— Напротив, я полагаю, именно эта верность и послужила причиной моей участи.

— Вы ошибаетесь, достопочтенный генерал. Дело в принцессе. Когда не будет повода для беспокойства, что вы сможете зачать с ней дитя…

— Признаю, во время нашего первого разговора я поверил вам, мастер Ли. — Наконец-то генерал поднял веки.

Должно быть, Бао испугался бы меньше, приставь Сян к его горлу саблю. Взгляд этих глаз вселял в его душу ужас. Неумолимый взгляд. От него невозможно было укрыться.

— Право же, как жарко в юрте… — заметил Сян.

— Да… — Бао всегда считал себя красноречивым оратором, но сейчас слова застревали у него в горле, не доходя до губ.

— Судя по всему, хан утратил доверие ко мне, — продолжил генерал. — Как полагаете, сможет ли лекарь врачевать такую хворь, как утрата доверия, мастер Ли?

Бао поставил небольшой ящик с инструментами и целебными настойками у жаровни и опустился на ковер перед генералом. Правда, в позу лотоса он сесть не мог — суставы его дряхлого тела давно уже ему этого не позволяли.

— Но разве не вы сами нарушили доверие хана? Вы должны были оберегать принцессу Марсиа, а не делить с ней ложе.

— Часто ли вы приходите к тому или иному мнению, основываясь на досужих слухах, мой дорогой мастер Ли?

На этот выпад Бао решил не отвечать.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но я полагаю, что именно вам поручили следить за безопасностью этой женщины. Вы осознаете, что в результате ваших действий принцесса стала вашей наложницей?

— Позвольте мне немного расширить список доводов, на которых вы строите свое мнение, мастер Ли. Когда мне исполнилось семь лет, родители устроили мою помолвку. Единственная цель этой помолвки состояла в создании союза двух влиятельных семей, которые должны были помочь друг другу в интригах при Передвижном Дворе. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, нас обвенчали. Супруга родила мне троих детей. Но о любви в нашем браке не было и речи. Сейчас я не сомневаюсь, что она счастлива только тогда, когда я нахожусь за тысячи миль от нее, особенно когда я веду войско и она может небезосновательно надеяться, что на поле боя меня ждет безвременная кончина.

Бао подумалось, что эта история в чем-то напоминает его собственную.

— Но именно так и заключаются браки, — сухо ответил он. — Вы полагаете, что вас постигла особо печальная участь в браке, генерал?

— Вы были когда-нибудь влюблены, мастер Ли?

Бао махнул рукой. Такие мысли следовало гнать от себя, как докучливых слепней.

— Любовь — лишь мимолетная вспышка страсти. Мудрее строить брак на здравом рассудке.

Юй мягко улыбнулся:

— Именно так я говорил сам, прежде чем испытал любовь. Она меняет жизнь, и дни становятся золотыми. Это невозможно представить, не испытав самому. Она точно пряность, придающая вкус каждому мгновению бытия.

Бао ошеломленно воззрился на него. Самый влиятельный генерал ханства повторял безумные речи юнцов и явно верил в этот вздор. Быть может, удаление семенников позволит разрубить путы, связавшие разум этого воина. Как лекарю Бао было бы интересно проследить за этим. Но, увы, не судьба.

— Насколько я понимаю, хану нужна моя смерть. — Вот теперь слова генерала звучали куда рассудительнее. — Если он прикажет казнить меня, может вспыхнуть восстание. Мои солдаты не возражают против моей связи с Марсиа. И даже лишившись семенников, я все еще могу повести армию на хана. Таким образом, ваше намерение оскопить меня никак не соотносится с целями хана. Потому, полагаю, истинная цель состоит в том, чтобы при этом в мое тело попал яд медленного действия. — Сян смерил лекаря тяжелым взглядом. — Но если воины Железной орды поймут, что моя смерть как-то связана с вами, они отомстят. Так что же вы намерены делать, мастер Ли?

— Я поступлю так, как и надлежит верному слуге хана. Выполню приказ моего повелителя.

Встав, генерал протянул руку и поднял прислоненную к опоре шатра саблю.

— Вы отважный человек, мастер Ли. — С этими словами он спрятал клинок в ножны.

Бао недоверчиво наблюдал за его действиями. Лекарь не сомневался, что Сян может убить его голыми руками.

Отложив оружие, Сян повернулся. Все тело генерала покрывали шрамы — тонкие белые линии и багровые бугристые рубцы. Глядя на следы былых ранений и представляя себе, как эти раны появились и как их потом врачевали, Бао невольно отвлекся от мыслей о неизбежном. Генерал, судя по всему, не раз попадал в лапы невежд, не умевших лечить. Поразительно, как ему только удалось выжить.

— Как это происходит, мастер Ли?

— О чем вы говорите? — Бао не понял его слов.

— Оскопление. Как это делается? Как именно… — Генерал запнулся. — Как именно вы удалите семенники?

— Вы позволите мне выполнить приказ?

— У меня остается свобода решать, кто я. Я никогда не хотел бунтовать против хана. Не хочу и сейчас, хотя он допускает столь чудовищную несправедливость.

Бао потрясенно смотрел на него. Быть может, это ловушка?

Генерал улегся на ковер в шатре.

— Приступайте! Да, хан наделен властью убить меня. Но я не позволю ему превратить меня в того, кем я не хочу быть. Только одно мне нужно знать: проживу ли я потом еще несколько часов?

— Вы определенно не умрете от оскопления, — успокоил его Бао.

Лекарь стыдился своих слов. Да, он не солгал. Но его слова утаили истину. Открыв ящик, он достал нож с рукоятью из слоновой кости и шелковый платок.

— Я сделаю небольшой надрез в мошонке. Затем я перережу семенные жилы, на которых держатся семенники. В своей жизни вас не раз ранили куда серьезнее, генерал. Вы не могли бы подложить подушку под бедра? Это упростит мне задачу.

Сян Юй выполнил его указания.

— Мне необходимо прожить еще один день, — напомнил он.

— Я лекарь, а не палач, — солгал Бао.

Он достал хрустальный флакон и капнул на лезвие отвара девясила. Отвара, в который он добавил кое-что еще…

Генерал с подозрением следил за его действиями. Но его плоть не раз зашивали, и он знал, что хороший лекарь непременно очищает инструменты подобными отварами, прежде чем пускать их в ход.

— Но боль будет чудовищная, генерал. Ничего подобного вы в своей жизни еще не испытывали. Я могу предложить вам сонник…

— Если я не смогу убедить противников сдаться, то завтра моей армии предстоит битва, мастер Ли. Чтобы избежать кровопролития, мне нужно будет сохранять остроту ума. Затуманивать рассудок… об этом не может быть и речи. Я сумею одолеть эту боль!

«Что за геройские бредни, — подумал Ли. — Нельзя одолеть боль. В лучшем случае ее можно стерпеть, не позволяя себе вопить».

Ему приказали отравить генерала. И этот приказ был Бао не по душе. Честно говоря, Сян Юй был бы куда лучшим ханом, чем человек, приказавший Ли отправиться сюда. И хан решил лишить его всего. В конце сама Железная орда убьет своего предводителя.

Вестермарк, южнее Черного Леса, раннее утро, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

— Это ловушка! — настаивал Ян фон Таноу. Пальцы мужчины сильнее сжали уздечку ее коня.

— Я смогу оттуда выбраться, — заверила его Занета. — Там всего два всадника. Ну что со мной может случиться?

— Но они держатся в отдалении, чтобы наши арбалетчики не могли в них попасть! Уже только это свидетельствует…

— На их месте я поступила бы точно так же, — перебила его женщина, опустив ладонь на подернувшуюся ржавчиной кирасу, под которой она носила тяжелую кольчугу. — Если мы не пойдем на переговоры, нас сочтут трусами. Мужчина в шелковой рубашке держит знамя военачальника. А второй, рядом с ним… Вероятно, это сам Сян Юй.

Дядя с явной неохотой кивнул:

— Пышнобородый мужчина в простом кожаном доспехе степняка. Да, скорее всего, это он. Но может быть и так, что эта встреча — какая-то уловка. Во имя Создателя, ты стоишь во главе войска. Неужели ты готова позволить нашим противникам так легко убить тебя?

— Я приказала оседлать и твоего коня, дядя. Не могу представить себе лучшего защитника.

— Я что, похож на безумца?

Занета неопределенно повела рукой. В ярком солнечном свете на лице дяди отчетливо проступали морщины, северный ветер трепал черные волосы и шелковый платок, наброшенный на шею.

— Проклятье! Ну хорошо. Я не позволю тебе ехать самой!

Занета вскинула руку, и солдат вывел из-за фургонов оседланного коня ее дяди.

— Ты была так уверена в том, что я поскачу с тобой?

Занета решила, что на этот вопрос лучше не отвечать. Женщина молча улыбнулась.

Они бок о бок поскакали вниз с холма. Всадники ожидали их у подножия, неподвижно сидя на коренастых лошадках. На расстоянии в пять шагов от них Занета осадила коня. Двое переговорщиков едва ли могли отличаться друг от друга сильнее, чем это выглядело сейчас. Гладко выбритый, с тщательно зачесанными волосами, знаменосец был облачен в алую шелковую рубашку с золотой вышивкой, на одежде — ни пылинки. Сбруя его лошади и уздечка были украшены позолотой и крошечными колокольчиками.

Мужчина рядом с ним выглядел совсем иначе: поистрепавшаяся в битвах кожаная кираса, поношенная одежда, пышная черная борода, ниспадающая на грудь. Под мышками у него проступили темные пятна пота. Занете показалось, что ему неудобно сидеть в седле. Странно. Говаривали, что дети степных народов ханства учатся ездить верхом еще до того, как начинают ходить.

— Моя… — Наречие далекого Запада давалось ей нелегко, так и язык можно было сломать. Женщина правой рукой стукнула себя в грудь: — Моя есть Занета фон Бинкенау. Моя…

— Мы можем вести переговоры на вашем языке, госпожа рыцарь. И я, и Анг Минь хорошо владеем вашим наречием, — перебил ее бородач.

— А вы…

— Генерал Юй, — представил своего спутника гладко выбритый воин.

Занета смерила знаменитого военачальника взглядом. Ее конь был куда больше, чем его коренастая лошадка. Но даже если они спешатся, Занета все равно выше его почти на голову. Генералу придется смотреть на нее снизу вверх. На лбу степняка выступил пот, мужчина казался напряженным.

— О чем вы хотели поговорить, генерал?

— Я всегда долго размышляю перед боем. — Он мотнул головой в сторону заграждения из фургонов на вершине холма. — Я полагаю, что внутри круга вы установили еще одно такое же заграждение, чтобы вашим людям было куда отступать, когда мы будем штурмовать холм.

Занета улыбнулась, скрывая досаду оттого, что ее маневр не стал для противника неожиданностью.

— Возможно, генерал.

— Я не сомневаюсь, что вы будете сражаться отважно. О ваших рыцарях идет добрая слава. — Сян обвел рукой лагерь своей армии на лугу. — И все же вы должны понимать, что у нас огромное численное преимущество. Нет никаких сомнений в том, как завершится эта битва. И потому я предлагаю вам сдаться. Я не хочу, чтобы все ваши отважные мужчины и женщины столь бессмысленно погибли.

На такое предложение Занета не рассчитывала. Она оцепенела от изумления, но затем покачала головой:

— Мы прибыли в Вестермарк не для того, чтобы покориться хану. Мы ведем вольную жизнь. Нет над нами владыки, перед которым мы должны преклонить колени!

— А если вас попросит сдаться законная императрица из благородного рода Грифонбергов?

Вот теперь Занета совсем опешила. Она посмотрела на дядю.

— Не знаю, что за игры вы тут устроили, генерал Юй. — Ян раздраженно покачал головой. — Род фон Грифонбергов был уничтожен. Выживших не осталось. Князья тщательно подошли к делу!

— Вы ошибаетесь, почтенный рыцарь. Судя по вашему виду, осмелюсь предположить, что вы Ян фон Таноу. Вы объездили всю империю и когда-то одержали победу на знаменитом имперском турнире, прослыв лучшим мечником этих земель. Уверен, вы знаете много историй. Разве вам не доводилось слышать о девушке, которая нашла в груде трупов у стены императорского замка маленькую девочку? Девочку, которой удалось выжить? Семилетнюю принцессу Марсиа…

— Это всего лишь легенда! — Дядя остановил его, вскинув руки.

— Князья хотели, чтобы все именно так и думали, — спокойно возразил генерал. — Долгий путь привел Марсиа к Передвижному Двору, когда ей исполнилось одиннадцать лет. Теперь она под защитой хана.

— Вот об этом я никогда не слышал! Генерал Юй, вам морочит голову самозванка!

— Проследуйте в мой лагерь. Я гарантирую вам и вашему дяде неприкосновенность, госпожа рыцарь, — заявил генерал и вновь повернулся к ее дяде: — Уверен, вы посещали императорский двор в годы вашей юности, Ян фон Таноу.

— Нет! — решительно прервала его Занета. — Если вы заинтересованы в том, чтобы заключить мир и убедить нас в существовании императрицы, что мешает вам привести ее сюда, на место переговоров?

— Вы осмеливаетесь предполагать, что я не сдержу данное вам слово? — Все признаки плохого самочувствия Сяна как рукой сняло. В темных глазах сверкало возмущение. — Я протянул вам руку мира, но вы отвергли мое предложение. Что ж, значит, настало время смерти! Через час мы начнем штурм. Помолитесь Создателю. — Развернув коня, он поскакал прочь, и его спутник последовал за ним.

— Ты веришь в эту историю, дядя? — потрясенно спросила Занета. Неужели она только что легкомысленно обрекла на смерть вверенных ей людей?

— Нет! Уверен, что это всего лишь легенда. Правда в том, что князья во время резни в замке позаботились о том, чтобы из рода императора никто не выжил.

Занета тоже развернула коня и посмотрела на заграждение из фургонов. Ей казалось, что груз мира лег ей на плечи.

— Иногда мне хочется, чтобы легенды были правдой.

Вестермарк, южнее Волчьих болот, раннее утро, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

— Мы не успеем! — Гамрат фон Хатцфельд в ярости ударил кулаком по столу. — Ей следовало отступить дальше на восток!

На мгновение в огромном белом шатре воцарилась тишина. Никто не осмеливался перечить Великому магистру ордена Черного Орла.

— Нельзя поручать командование всяким девкам, у которых еще молоко на губах не обсохло! — возмущался он.

— Но ее избрали, Великий магистр, — заметил юный рыцарь, которого прислала Занета.

— Ты Ярослав фон Наклоу, верно?

Юноша кивнул.

— Твой отец был храбрецом. Однажды мне довелось сражаться вместе с ним… — Гамрат раздраженно мотнул головой. — Но все эти глупости… Как можно учить женщин сражаться?! Да еще и даровать им титул рыцаря?! — Он шлепнул ладонью по карте. — Ей следовало отступить.

— При всем уважении, Великий магистр… Она не могла этого сделать. У нее три сотни тяжелых фургонов. — Ярослав указал на карту. — Здесь, на востоке, густые леса. Дорог и вовсе нет. А Железная орда продвинулась быстрее, чем мы ожидали. И вашим рыцарям потребовалось больше времени на сборы.

— Естественно! Это же не за один день делается. Мы собрали лучших людей из крепостей ордена в пределах семисот миль отсюда. И много рыцарей империи. Цвет нашего рыцарства, а им приходится рубить лес и строить плоты! И мы лишимся этих людей, если не одержим победу над проклятой ордой на Гайсе.

Ярослав вновь склонился над картой и указал на точку у реки.

— Эта карта не очень точна. Я предполагаю, что Занета построит укрепление вот тут. Это лучшее место.

Гамрат посмотрел на юношу. У него только пушок над губой пробивался, но мальчишка казался сильным. И в его голубых глазах читалось… Он был воином. Непримиримым. Ему хватило решимости возразить самому Великому магистру ордена. Из этого паренька получился бы отличный комтур ордена. В силе воли этим вольным рыцарям Вестермарка не откажешь! Они не подчинялись правилам, не признавали дисциплины, эти сорвиголовы и бунтари… Люди, чьи семьи сохранили верность императору и после его смерти. Как и орден. Почти…

При мысли о том судьбоносном совете комтуров двадцать два года назад Гамрат до сих пор ощущал, как в нем поднимается ярость. Рыцарей ордена в народе часто называли рыцарями императора. И эти рыцари императора ничегошеньки не предприняли, чтобы отомстить за смерть императора Орелиана и его семьи. Тогдашний Великий магистр принял решение не вмешиваться, чтобы в империи не вспыхнула гражданская война. Сам Гамрат всегда считал это решение малодушным и предательским. Но тогда он был всего лишь комтуром и вынужден был повиноваться. С тех пор орден Черного Орла прервал все контакты с князьями. Но этого было недостаточно. Нужно было повесить этих гнусных убийц на стенах их собственных замков!

Несколько месяцев назад, в тот день, когда до Гамрата дошли вести о поражении князей под Креенфельдом, он выпил целый кувшин красного камаринского вина в память о покойном императоре. Над большинством убийц императорской семьи на том поле боя свершилось мщение.

— Эта рыцарь… Занета… Как долго она сможет удерживать тот холм?

— Сложно сказать. — Ярослав посмотрел на комтуров.

Все они были опытными воинами. И каждому из них уже доводилось сражаться с ордами хана.

— Нет, не сложно, — вмешался Марио Канали.

Комтур Мевена был отпрыском влиятельной купеческой семьи из Цилии. После того как верховный священник сжег Арбору, семья Марио покинула остров и перебралась в империю. Марио предпочитал мечу цифры. Он доказал свою ценность для ордена, проложив новые маршруты поставок и продав излишки возделываемых земель ордена, что принесло огромную прибыль. Кроме того, его решения привели к небывалому взлету морской торговли.

— Мы находимся здесь, — Марио постучал тонким смуглым пальцем по карте. — Собственно, до укрепления Занеты всего десять миль, но это десять миль болот. Тяжелой коннице туда не добраться вскачь, ее можно переправить только на плотах, которые сейчас строятся. — Его палец описал дугу вокруг болот. — Топи тянутся далеко на восток. Если мы решим скакать по дороге, придется сделать крюк в сотню миль. И если мы не хотим скакать в бой на загнанных лошадях, на этот путь должно уйти не меньше трех дней. А лучше четыре. И я уверен, что генерал Юй выставит на этом пути разъезды. Мы не застанем их врасплох, если нападем с этой стороны.

Марио потянулся. Среди рыцарей в шатре он был самым низкорослым — и при этом весьма самоуверенным. Канали прекрасно осознавал, что для ордена он незаменим. Гамрату подобное самодовольство было не по душе.

— Я предлагаю смириться с тем, что мы их потеряем. Нам не добраться до Занеты вовремя. А если не удастся объединить с ней силы, нам не победить. У врага огромное численное преимущество. Мы просто сыграем ему на руку, если не отступим.

— Я отправлюсь ей на подмогу! — упрямо заявил Ярослав. — Я не брошу Занету и ее рыцарей в беде! — Юноша с вызовом уставился на всех остальных. — Занета рассчитывала на вас, не послушав совета своего дяди.

— Мы не можем рисковать орденом из-за ее ошибки, — отрезал комтур Мевена.

— Сколько ей удастся удерживать укрепление? — снова спросил Гамрат.

— Быть может, день… — ответил юный рыцарь. — Если генерал Юй действительно ведет тридцатитысячное войско, у него десятикратное численное преимущество.

— Цифры говорят сами за себя, брат Гамрат, — снова вмешался Марио Канали.

— Отправьте со мной хотя бы легкую конницу, Великий магистр, — взмолился Ярослав. — Простых солдат и сариантов. С ними я успею добраться до укрепления Занеты!

— И вы все погибнете там! — возмутился Марио. — Чудесный рыцарский жест!

— Занета не сдастся. Она будет сражаться до последнего человека! — Ярослав обвел взглядом собравшихся рыцарей. Он ждал ответа, но все молчали. Наконец мужчина кивнул. — Знаете, господа, я никогда не думал, что именно нам, тем самым рыцарям, на которых вы, представители древнейших родов, смотрели свысока, придется доказывать Вестермарку, что значит слово «рыцарь»!

— Посадите его под стражу! — крикнул Гамрат одному из караульных, стоявших перед шатром.

— Вы не имеете права…

Несколько братьев ордена, войдя в шатер, схватили Ярослава под руки.

— Нам предстоит принять непростое решение. Нельзя допустить, чтобы в такое время кто-то сеял смуту в лагере.

Рыцаря увели.

— Это непростое решение основывается на цифрах, — с видимым облегчением сказал Марио. — У нас нет другого выбора.

— Что ж, значит, думайте о цифрах! — напустился Гамрат на комтуров. — А я в этом шатре уже дышать не могу!

— Но нам еще нужно обсудить пути к отступлению в сторону Капау, — возразил один из присутствующих.

— Уверен, у нашего владыки цифр и на этот вопрос найдется ответ! — прошипел Великий магистр, выходя из шатра.

Но и снаружи, невзирая на ранний час, царила удушающая жара. Над лагерем, растянувшимся на три мили вдоль болот, темными тучами роились комары. Если бы ордену предстояло сражаться здесь зимой, проклятые болота не стали бы для войска преградой. Уже в месяц Ледяного Тумана болото замерзло бы настолько, что по нему смогли бы проехать даже тяжело груженные телеги. Железная орда обычно воевала зимой. Нападение генерала Юя летом застало всех врасплох.

Гамрат печально посмотрел на уже изготовленные плоты. На каждом виднелись маскировочные борта из камыша. При перемещении по болотам их было бы почти невозможно заметить. Если бы у ордена был еще один-единственный день! Всего лишь один-единственный день! Но сейчас плотов хватало всего на половину его тяжелой конницы. И это не говоря уже о солдатах…

Из ближайших лесов к берегу все еще свозили древесину для плотов. Рыцари, ополчение и мастера-плотники работали плечом к плечу, позабыв о сословных различиях.

«Быть может, я старею?» — подумал Гамрат. Когда цифры успели подменить собой идеалы рыцарства? Вступая в орден Черного Орла, он считал, что рыцарская честь превыше всего. В те годы он последовал бы за Ярославом, не раздумывая ни секунды. Его не остановило бы понимание того, что им не победить. Но если сейчас он допустит ошибку, это нанесет удар по ордену. Удар, после которого орден может и не восстановиться. Так что же он, Великий магистр ордена Черного Орла, выберет? Отправить бóльшую часть рыцарей ордена на верную смерть? Или отречься от рыцарской чести?

Вестермарк, южнее Черного Леса, Час Дракона, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

«Они сами виноваты», — подумал Сян. Он был в ярости. Он предложил им возможность выжить! И возможность восстановить правление императорского рода, как они мечтали! А они выбрали смерть.

Ну что ж, пусть вначале помогут ему избавиться от трех военачальников Железной орды, которым он не доверяет. Сян уже выяснил, что к этому моменту Бао Ли успел поговорить со всеми его военачальниками. И эти трое первыми были готовы выступить против генерала Юя.

Он искоса посмотрел на Анга Миня. И когда Анг уже решит отказаться от шелковых одежд придворного и этой глупейшей прически? Анг тоже на стороне хана…

— Что теперь, генерал?

— Уру, Габбару и Чани выпадет честь произвести первую атаку на укрепление. Приведи их ко мне в юрту, да побыстрее.

Анг Минь подхлестнул коня и помчался вперед. Можно ли доверять этому напыщенному придворному? К тому же, возможно, Бао Ли успел подкупить одного из караульных… Лекарю достаточно лишь пронести с собой нож… И почему он только не убил вчера придворного лекаря хана? Из-за печати? За такую глупую и сентиментальную верность хану ему вскоре придется дорого заплатить…

Подскакав к юрте, Сян спешился и, не обращая внимания на ожидавших его у шатра воинов, вошел внутрь. Нужно было подавить эту ярость. У него еще остались дела.

Он сел в позе лотоса за низенький столик. Черную лакированную столешницу украшали инкрустации из перламутра и розового кварца: вишня в цвету роняет первые лепестки.

Сян пододвинул к себе свиток. Он работал над текстом до предрассветных сумерек, с горечью осознавая, что не наделен талантом поэта. Его призвание — воевать. Его жизнь всегда полнилась сражениями, в ней было место лишь для ужасов, царивших на поле боя. Так как же ему отыскать слова любви?

Его взгляд упал на первую строку письма. Удалось ли ему высказать все?

«Прощай, моя императрица…»

Письмена на свитке казались несуразными, как и слова, прозвучавшие в тишине шатра.

На Сяна нахлынули воспоминания об их первой ночи. Их любовь родилась на поле боя.

— Генерал? — В юрту заглянул Анг Минь. — Уру, Габбар и Чани ожидают твоих приказов.

Сяну потребовалось время, чтобы вернуться к реальности. Кажется, Анг улыбнулся? Неужели его заместитель смеется над ним? Быть может, Ангу уже не терпится взять на себя командование войском?

— Позови их! — Сяна бросило в жар.

Почему ему так жарко? Все дело в том, что сотворил с ним Бао Ли? В том, что он больше не мужчина? Быть может, Ангу об этом известно? И именно поэтому он улыбается?

В юрту вошли три военачальника. Уру и Чани надели поверх кожаных нагрудников тяжелые кольчуги — трофеи с поля боя под Креенфельдом. Если они действительно замыслили предательство, то ничем этого не выказывали. Габбар же предпочел защитить свои тучные телеса чешуйчатым доспехом. Из-под доспеха выглядывал желтый наряд с зеленой вышивкой. Даже обувь у него была желтой. Вырядился, словно на прием в Передвижном Дворе.

— Соберите своих людей, мои верные соратники, — поприветствовал их Сян. — Вам выпала честь первыми штурмовать укрепление. За вашими подразделениями последует по тысяче лучников, чьи стрелы ослабят врага. Конница против этих фургонов бесполезна, потому вам придется наступать пешим порядком. Возьмите двуручные топоры, чтобы пробиться за укрепление.

— Что нам следует знать о противнике? — спросил Габбар. Из-за духоты в юрте на лбу у него уже выступили крупные капли пота.

— Они будут оказывать вам ожесточенное сопротивление. Бой будет нелегким. — Сян обвел трех воинов взглядом. — Не стану скрывать, вам придется тяжко. Но в награду вы получите все трофеи из фургонов. Каждый из ваших людей может набрать себе столько сокровищ, сколько сумеет унести.

Все трое улыбнулись. Обычно военную добычу справедливо распределяли между всеми воинами орды.

— Я надеюсь, что вы возьмете укрепление до полудня.

— Мы справимся раньше, — самоуверенно заявил Уру.

— Заставьте меня гордиться вами, мои военачальники. — Сян жестом позволил им удалиться.

Трое воинов ушли, но Анг Минь остался в шатре.

— Разве тебе не следовало сказать им, что их ждет, генерал?

— Они уже бывали в Вестермарке. И сражались с вольными рыцарями. Если они не подозревают, к каким военным хитростям прибегнет враг, то они недостойны оставаться военачальниками Железной орды. — Сяну не понравилось, что Минь поставил под сомнение его решение. Раньше заместитель такого себе не позволял. — Тебе же предстоит скакать на запад. Приведи мне верблюжий караван!

Вестермарк, южнее Черного Леса, утро, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

Занета нагнулась, взяла горсть земли и растерла в ладонях. День будет жарким. И долгим. Она только что проверила, во всех ли повозках достаточно воды.

— Волнуешься? — Ее дядя Ян фон Таноу излучал спокойствие.

Сегодня он облачился в полный доспех. Ян был одним из самых хорошо экипированных воинов в ее небольшом войске: латные наручи и поножи, кольчуга и подогнанная точно по размеру кираса, на голове — шлем-хундсгугель, плотно прилегающий, с заостренным вытянутым забралом. Когда забрало было опущено, шлем немного напоминал псиную морду, поэтому его еще называли «собачьим капюшоном». Но сейчас забрало Яна было поднято. Лицо рыцаря раскраснелось от зноя — в этом многослойном доспехе он изнывал от жары.

Сама Занета носила бацинет, шлем без забрала. Ей не нравилось, что шлемы с забралом мешают обзору: что можно разглядеть в эти узкие прорези? Она командовала войском. Ей нужно было иметь полное представление о том, что происходит вокруг.

— Скорее бы уже все началось, — проворчала женщина. — Ненавижу ожидание.

Она выглянула в узкий проем между двумя фургонами, всматриваясь в лагерь Железной орды.

Все повозки стояли вплотную друг к другу, с поднятыми оглоблями. Между спицами колес вились тяжелые железные цепи, соединявшие повозки и не позволявшие вытащить фургон из заграждения.

С внутренней стороны укрепления на повозки вели широкие сходни, по которым легко было подняться внутрь.

Занета увидела, как перед лагерем орды выстроились три подразделения.

— Они пойдут пешим строем, — раздраженно пробормотала она.

— Сян Юй не глупец, — отметил ее дядя. — Он знает, что конным это укрепление не взять.

— Вижу! — Занета обвела взглядом повозки. — Приготовить арбалеты! — громко приказала она. — Стрелять только по моему приказу. Всадники во внутреннем круге, приготовиться!

— Может, пора прекращать маскарад и убрать с повозок парусину?

Женщина посмотрела на дядю.

— Занета, они должны видеть, что это за повозки, — настаивал Ян.

Она и сама все понимала.

— Ткань защищает наших солдат от солнца. Мы перетащим ее на тыльную сторону повозок. — Бросив взгляд на лагерь противника, она увидела, что за пехотой, выделенной для этого боя, двинулись лучники. — Иди к конным. Ты поведешь кавалерию в атаку, когда я отдам приказ.

— Быть может, нам…

— На этот раз мне не нужен твой совет, дядя. — Сковывавшая ее тревога отступила. Ожидание завершилось. Занета махнула рукой солдатам, стоявшим наготове между двумя рядами повозок. — Принесите павезы. Нам нужно закрыть наших воинов щитами от этого проклятого града стрел. Если вы не задействованы внутри повозок и не причислены к контратакующему отряду, укройтесь под телегами второго ряда укрепления.

— Занета… — снова начал дядя.

— Ян фон Таноу, ты получил приказ! Заступай на пост!

Выругавшись, дядя опустил забрало шлема.

Ей было неловко вот так грубить Яну, но следовало продемонстрировать решительность перед остальными.

Занета направилась по деревянным сходням в боевую повозку.

— Еще никогда не видел, чтобы кто-то так говорил с победителем имперского турнира. — Стоявший неподалеку воин в потрепанном зеленом стеганом доспехе широко улыбнулся. Волосы у него уже начали редеть, а по левой щеке тянулся уродливый красный рубец. — Он, конечно, невысокий, но с мечом управляется лучше всех. Я бы не решился дерзить ему.

— Я командую этим войском, потому что могу решиться на то, чего опасаются другие, — ухмыльнулась Занета, входя внутрь фургона.

Тут пахло потом и соленой рыбой. В повозке было тесно: всего два шага в ширину и чуть больше восьми шагов в длину. Деревянные стенки снаружи закрывала вощеная ткань, и казалось, что это просто крытые парусиной купеческие повозки. В прочной деревянной стене, повернутой в сторону врага, зияли четыре треугольные бойницы, каждая с ладонь величиной.

Внутри стояло шестеро арбалетчиков. Еще шесть солдат ожидали снаружи — им предстояло перезаряжать арбалеты для стрелков. На деревянном полу лежали боевые косы и молотила. И три пики: острое трехгранное лезвие в полшага длиной крепилось на деревянной рукояти длиной в шаг. В полу повозки были проделаны равномерно расположенные отверстия, каждое с серебряную монету. На первый взгляд казалось, что это просто проломы в толстых дубовых досках, но на самом деле они предназначались для пик, на тот случай, если противник попытается проползти под повозкой.

— Подкрепитесь перед боем? — Один из арбалетчиков протянул ей плоскую деревянную тарелку с засоленной сельдью.

— Голод во мне просыпается уже после боя, — пожав плечами, ответила Занета. — До этого кусок в горло не лезет, зато потом аппетит просто зверский.

— Вот и у меня так же, — энергично кивнул солдат со шрамом на щеке. — Прямо как…

И тут протрубили к бою. Воздух наполнился криками из сотен глоток.

— Сдернуть парусину! — громовым голосом отдала приказ Занета.

Два воина в повозке потянули за ткань, обнажая деревянную стену с бойницами. Теперь Занета видела три отряда, выступивших на ее укрепление.

— Присоединитесь? — Солдат со шрамом протянул ей взведенный арбалет.

Занета отмахнулась.

— Я и в дверь сарая не попаду, даже если буду стоять прямо перед ней. Лучше вы займитесь стрельбой. — Она опустила ладонь на рукоять меча. — А я помогу, когда они подойдут на расстояние ближнего боя. Фехтовать меня учил дядя, и могу поспорить, в этой орде с ним никто не сравнится.

Она отошла от бойницы, и солдат со шрамом встал на ее место. Заложив арбалетный болт, он вскинул оружие на плечо и спокойно прицелился. Стрелы врага с треском впивались в толстую древесину стен боевой повозки.

Занета подхватила павезу и подняла над головой: этот широкий и длинный щит мог защитить от стрел и ее саму, и людей рядом.

— Открыть стрельбу! — приказала она.

Защелкали тетивы, и боевой клич врагов сменился криками умирающих.

Вестермарк, южнее Черного Леса, Час Дракона, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

Габбар жадно ловил губами воздух. При подъеме на холм воины обогнали его. Военачальник выругался. Каргасы — народ наездников. Они несутся на врага, сидя на спине верного коня. А это проклятое пешее наступление — просто позор какой-то.

Арбалетные болты выкашивали первые ряды его воинов. Габбар был рад, что не оказался на их месте. Он не был трусом, но ценил жизнь.

— Может, помочь? — Тан Ю протянул ему руку.

Этот молодой парень был отличным воином! Мускулистый, необычно высокий для каргаса. И ко всему еще и красивый.

— Может, мне тебя пнуть, наглец? Я твой военачальник, и мне не нужно хвататься за чью-то руку! И клюка мне не нужна!

Пот заливал Габбару глаза. Проклятый холм! Воин переступил через стонущего раненого, стараясь не смотреть на несчастного: руки умирающего цеплялись за болт, вошедший в грудь до оперения.

Над головами свистели стрелы, стучали по прочной древесине боевых повозок. Проклятые бойницы в стенах не больше ладони, туда даже из ста стрел едва ли одна попадет! Эти стрелы не навредят противнику в повозке.

Отступление было бы мудрым решением. Нужно взять с собой что-то, чем они смогут поджечь эти проклятые повозки. И никакой добычи на холме нет! В повозках вовсе не сокровища, там засели проклятые арбалетчики!

Габбар посмотрел налево, в сторону Чани и его отряда. Те воины уже почти добрались до повозок. Если он сейчас отдаст приказ об отступлении, эти бесовы скотоложцы до скончания века будут насмехаться над ним за проявленную трусость!

— Вперед! — задыхаясь, выкрикнул он. — Мы первыми прорвем заграждение!

Тан Ю удивленно оглянулся на него. Топор, взятый из лагеря, юноша закрепил на спине.

— Нечего на меня таращиться, будто теленок несмышленый! Давай сюда руку и тяни меня на холм. Как предводитель отряда, я должен быть в первых рядах.

Вокруг слышались глухие удары — арбалетные болты пробивали кожаный доспех. Как этим проклятым ублюдкам удавалось так быстро перезаряжать оружие?

Габбар увидел впереди боевую повозку, раскрашенную в синий и красный цвета. Повозка рядом была желтого цвета, на стенке красовался черный орел с расправленными крыльями. Желтый цвет всегда приносил Габбару удачу.

— Туда! — приказал он Тану Ю. — Мы пойдем на прорыв у той повозки, желтой, как солнце!

— Почему именно у желтой? — переспросил высокий воин.

— Потому что так распорядилась судьба! Не задавай глупых вопросов. Твое дело — махать топором, мое дело — думать. — Габбар выхватил саблю. Ладони у него взмокли от пота. — Вперед, солдаты! Желтая повозка! На штурм!

Оставалось еще пять шагов.

Габбар опять посмотрел налево. Солдаты Чани уже сражались перед повозками. Они первыми напали на врага. С этим уже ничего не поделаешь. Ну ничего, зато он первым прорвется во вражеский лагерь!

— Вперед!!!

Они добрались до цели. Желтая повозка возвышалась почти на три шага — Габбар словно стоял перед нерушимой стеной. А лестниц у них не было. В досках торчали сотни стрел, и боевая повозка сейчас чем-то напоминала ежа. Габбар вспомнил восхитительное блюдо из ежей, запеченных в глине. Деликатес, которым ему уже так давно не доводилось лакомиться…

Он ударил саблей по стенке повозки. Тщетно — только тонкая царапина появилась на желтой краске.

— Топор, Тан Ю! Ударь топором.

Над повозкой что-то взлетело, и Габбар дернулся в сторону. Огромный камень размером с голову ударил в грудь одного из воинов, и тот пошатнулся.

Из бойницы ударила пика, но Габбар сумел парировать удар.

— Защищайте Тана Ю щитами! — приказал он. Арбалетный болт просвистел прямо у его щеки — словно ветром повеяло. — Защищайте Тана Ю!

Другие топоры тоже застучали по стенкам повозки. Во все стороны полетели щепки.

И тут над повозкой высунулась алебарда. На ее крюке висел небольшой закопченный котелок.

— Осторожно!

Кто-то из-за повозки ударил по донцу котелка древком копья. Котелок перевернулся, и прозрачная бурлящая жидкость вылилась на Тана Ю, который в этот самый момент как раз поднял голову.

Габбар бросился в сторону. Повеяло дымом, послышался кошмарный вопль. Тан Ю выронил топор. Лицо у него стало багровым, как плоть освежеванного кролика, а глаза побелели. Упав на колени, он истошно завопил.

Многие воины из его отряда бросились наутек вниз по холму.

— Оставайтесь на месте! Проклятые трусы… Вернитесь! Мы прорвемся первыми. Мы…

Камень попал Габбару в плечо, в глазах заплясали яркие пятна. Схватившись за спицу колеса, он попытался встать. Атака захлебывалась. Впереди ничком упал еще один воин. Окровавленное острие арбалетного болта торчало из его шлема на затылке.

Лучники орды тем временем направили стрелы на пространство за повозками. Габбар заглянул за спицы колеса. Днище повозки поднималось на полшага над сухой вытоптанной травой. Отсюда каргас видел ноги своих врагов: солдаты заряжали арбалеты прямо за повозкой. «Так вот почему они так быстро стреляют», — раздраженно подумал он.

Габбар поднялся на четвереньки. Глупо пытаться штурмовать боевую повозку, если под ней можно просто проползти.

— За мной, — приказал он оставшимся храбрецам, не желавшим отступать и продолжавшим рубить стенку повозки. — Мы проберемся снизу.

«Я окажусь внутри укрепления первым!» — восторженно подумал Габбар. Ему так этого хотелось… А солдаты, заряжавшие арбалеты, не заглядывали под повозку. Военачальник улыбнулся. Они его недооценили. Он двинулся вперед.

Чешуя доспеха чуть цеплялась за брусья днища. И вдруг что-то надавило Габбару на спину, прижало к земле.

Он попытался ползти быстрее. Что-то скрипнуло, царапая доспех. Воин удвоил усилия. Над ним часто посмеивались за старомодный чешуйчатый доспех, но сейчас Габбар внутренне ликовал.

Давление ослабело, и Габбар перекатился на бок. Только теперь он увидел, чем его атаковали: заостренное трехгранное лезвие ударило в пустоту, в место, где он только что находился. Эта проклятая пика попала бы ему в задницу, если бы он не увернулся!

Наверху в повозке кто-то возмущенно вскрикнул.

Габбар собрался с силами. Нужно было быстрее преодолеть это пространство под повозкой. Тогда его сабля соберет кровавую жатву среди ополчения…

Он снова пополз вперед, не сводя глаз с острия пики, опять высунувшегося из днища.

«Получилось!» — с облегчением подумал военачальник.

Выбравшись из-под повозки, Габбар поднял голову. И увидел огромный боевой молот, готовый обрушиться ему прямо в лицо.

А потом сгустилась тьма…

Вестермарк, южнее Черного Леса, утро, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

Занета прислонила пику к стенке повозки.

— Они пустились в бегство! — возликовал солдат со шрамом. — Мы победили!

Женщина знала, что это не так. Этот штурм был лишь первым этапом сражения. Но говорить своим подопечным об этом она не стала.

— Отлично! — решительно воскликнула она.

Затем ее взгляд упал на мертвеца в углу телеги. В него попала стрела, пущенная в бойницу. Чудовищное невезение!

Теперь Занете нужно было выбраться отсюда. Срочно!

— Сохраняйте бдительность! — приказала она солдатам и помчалась по сходням из повозки.

Снаружи лежал мертвый воин орды в желтой шелковой рубашке и старомодном чешуйчатом доспехе. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Занета отвернулась.

— Повозки уже раздвинули для контратаки? — крикнула она одному из командиров подразделений.

Тот прислонился к повозке, из предплечья у него торчала стрела.

— Кажется, нет. — Лицо молодого воина стало серым, как пепел. Плотный рукав стеганки пропитался кровью.

Стрелы усеяли широкую полосу травы между двумя рядами повозок. Тысячи стрел. Здесь погибло очень много людей. Солдаты — по большей части это были мужчины, но встречались среди них и женщины — взводили арбалеты снаружи, и потому их не защищали прочные дубовые доски.

Занета торопливо шла по лагерю, огибая раненых. Большинство солдат просто радовались тому, что еще живы. И почти все сжимали в руках бурдюки с водой: во время боя они не успевали утолить жажду.

Только сейчас Занета поняла, как же ей хочется пить. Но вначале нужно найти дядю. Нужно отменить контратаку, не преследовать отступающих!

Наконец она добралась до проема между двумя телегами внутреннего круга укрепления. Вернее, полукруга… Такая форма укрепления оказалась роковой ошибкой. Занета сочла, что обрыв над Гайсой неприступен. С той стороны в лагерь никто действительно проникнуть не мог, но на мелководье в реке кишмя кишели всадники. Эти степняки со своими проклятыми короткими луками! Повсюду на холме лежали мертвые и умирающие волы и кони. Большинство людей попрятались в повозки и под днища, но успели не все.

— Ян! — изо всех сил крикнула Занета. — Ян фон Таноу!

Стрела пролетела рядом с ней и впилась в стенку повозки. Обогнув мертвых лошадей, Занета подхватила щит. На белом фоне щита алел меч. Вокруг градом сыпались стрелы.

— Выведите выживших животных в пространство между двумя рядами повозок! — в ярости крикнула она. — Выбирайтесь из своих укрытий, вы…

Острие стрелы чиркнуло по ее кирасе. В этот момент дядя вышел из повозки и, переступая через мертвые тела, широким шагом приблизился к ней.

Занета подняла щит, защищая голову.

— Я отправлял к тебе двух гонцов! — Голос дяди, облаченного в тяжелый доспех, гулко раздавался из-под забрала. — Они не смогли тебя найти. Немедленно в укрытие!

Ее ярость вдруг испарилась. Хорошо, что она не успела назвать своих людей трусами.

— Нам нужно спасти выживших лошадей и волов. Без тягловых животных нам отсюда никогда не выбраться!

Дядя подошел к ней.

— А ты думала, что мы сумеем выбраться?

— Я думала… — Она опустила голову. — Мы так хорошо сражались и…

Стрела попала ей в левый глаз, и женщина упала.

Вестермарк, южнее Черного Леса, утро, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

Голоса доносились словно издалека. За голосами пришла боль. Такой боли Занета еще никогда не чувствовала. Вокруг было темно.

— Нам нужны клещи! И чистая ткань!

Это голос ее дяди? Звучит как-то странно. Он словно охрип, в голосе слышалось волнение.

Занета попыталась открыть глаза, но левая глазница как будто наполнилась жидким расплавленным свинцом.

— Кровь не останавливается, — произнес еще кто-то. Занета не могла понять, кому принадлежит этот голос.

— Она в сознании? — растерянно спросил дядя.

— Надеюсь, что нет, — ответил незнакомец.

— Ее правый глаз. Его можно спасти? У нее… кровавые слезы… Она…

— Стрела пробила ей череп на виске. Этот проклятый шлем не стоит своих денег. Эти… Ага. Вот и клещи!

Послышался сухой треск. Воцарилось молчание.

Шлем вдруг вдавило в правую щеку, а затем кто-то осторожно его снял.

— Выглядит плохо…

Послышались громкие звуки рвоты.

— Прочь из повозки, проклятье! — ругнулся дядя.

— Что… — пробормотала Занета.

Говорить было нелегко. Язык казался тяжелым, каким-то неповоротливым.

Кто-то сжал ее руку.

— В тебя попала стрела. Но мы приведем тебя в порядок. Мужайся, сейчас нужно оставаться сильной. Будет больно…

— Мои… глаза…

— Твой левый глаз… — Дядя осекся.

— Что…

— Помоги мне! — приказал незнакомец. — Занета, я сейчас кое-что положу тебе в рот. А ты кусай изо всех сил, слышишь? Изо всех сил. И не двигайся. Ты должна лежать неподвижно.

Ей открыли рот, и Занета почувствовала привкус выделанной кожи.

— Готовьте железо! — приказал незнакомец.

— Нужно остановить кровотечение, — шепнул дядя.

— Сначала достанем наконечник.

Что-то шевельнулось у нее в глазнице. Там точно поселился еж, встопорщил иголки, заворочался… Занета охнула. Горячие слезы покатились по ее щекам. Или то была кровь?

— Держись! — Дядя стиснул ее руку.

И снова боль в глазнице. Занета выгнулась дугой.

— Держите ее! — Незнакомец ругнулся. — Нельзя, чтобы она шевелилась!

— Ты что творишь?! — напустился на него дядя. — Почему так долго?

— Наконечник застрял где-то за носом. Там зубец. Вытаскивать нужно очень осторожно. И вынуть наконечник через отверстие в кости не получится. Я введу его чуть глубже — и выну через глаз.

Снова движение.

Занета, обливаясь потом, забилась от боли. Дядя крепко держал ее. С другой стороны тоже кто-то навалился, прижал ее к лежанке. Теплая кровь струилась из раны, стекала по щеке и шее, впитывалась в плотную стеганку под кольчугой.

— Еще совсем чуть-чуть… — пробормотал дядя.

Занета попыталась отвлечься, подумать о чем-то другом, чтобы отогнать боль. И страх. Как поступит генерал Сян Юй дальше? Эта атака была лишь началом сражения. Как отразить следующее нападение? Она лишилась кавалерии, которая могла бы атаковать отступающие силы противника с фланга.

Женщина хотела что-то сказать, но кожаная штука во рту мешала.

Что-то выскользнуло из ее глаза. Занета почувствовала, как наконечник стрелы вспорол левое веко изнутри. Тяжело дыша, она обмякла. Сделано!

— Железо! — приказал незнакомец.

Что-то горячее поднесли к ее лицу. Раскаленное железо с шипением прижгло рану в глазнице — и от боли Занета потеряла сознание.

Вестермарк, южнее Черного Леса, Час Змеи, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

Марсиа смотрела на окаменевшее лицо Сяна, который следил за происходящим на холме. Она стояла всего в шаге от генерала. Как же ей хотелось взять его за руку — или хотя бы прикоснуться к нему. Но принцесса знала, что это пришлось бы ему не по душе даже при иных обстоятельствах. В присутствии своих людей Сян всегда вел себя с ней сдержанно. Но сегодня что-то изменилось. Он словно ушел в себя, даже был холоден с ней. Таким она не видела Сяна со времен битвы под Креенфельдом.

Склон холма покрывали мертвые тела. Раненые пытались спуститься к лагерю, но никто им не помогал. Арбалетчики в повозках все еще выжидали и, когда кто-то решался броситься на помощь товарищам, начинали стрелять.

Конница степняков кружила возле укрепления рыцарей, стреляя из коротких изогнутых луков. Но враги были надежно защищены, и стрелы не наносили урона.

В лагерях вокруг холма тысячи воинов выстроились наготове. Они стояли большими группами, многие надели трофеи, добытые в бою под Креенфельдом: шлемы, кирасы, дорогие мечи и золоченые ножны. Один приказ Сяна — и все они бросятся в бой на укрепление. Но такой маневр приведет к гибели многих воинов Железной орды.

Солдаты так любили своего генерала еще и потому, что он никогда не жертвовал своими людьми напрасно.

Марсиа перевела взгляд на холм. Сколько мертвых… Это так странно для Сяна.

Ее телохранитель Ленг сообщил ей, что Бао Ли, второй придворный лекарь хана, ночью приходил в юрту к Сяну и провел там много времени. Что же случилось?

— Сегодня больше не будет атак, — громко провозгласил Сян, обращаясь к своим военачальникам. — Помянем отважных воинов Габбара, Уру и Чани и их солдат. Они храбро сражались. И они показали мне, что нельзя использовать такой метод нападения. Я извлек урок из случившегося, и потому их смерть не будет напрасной. Завтра мы раздавим наших врагов, обрушившись на них, как копыто горячего скакуна походя давит скорпиона!

По выражению лиц военачальников Марсиа поняла, что у них возникли некоторые вопросы, но никто не решился заговорить с генералом.

— Марсиа! — Он подал ей знак следовать за ним и направился к себе в шатер, даже не оглянувшись.

Это тоже было странно. За все эти недели он ни разу так себя не вел. Подойдя к юрте, женщина заметила, что не знает ни одного из караульных. А ведь уже три месяца она приходила в юрту почти каждый день.

Но караульные ее знали и молча пропустили внутрь.

Сян был в шатре один. Он показался Марсиа бледным, на лице проступил пот. И мужчина стиснул зубы, точно пытаясь подавить боль, а когда посмотрел на принцессу, его улыбка была вымученной.

— Что с тобой?

— Все в порядке, — поспешно ответил он. Слишком поспешно.

Она подошла к нему вплотную и нежно коснулась кончиками пальцев его виска.

— Что случилось? Это из-за Бао Ли?

Он улыбнулся:

— Ты была бы хорошей императрицей. Ты видишь людей насквозь… Нелегко что-то от тебя утаить…

— Ленг убьет лекаря, если я попрошу его об этом.

Сян вскинул руки:

— Нельзя. Он под защитой хана. Убив его, мы выступим против хана. А я не бунтовщик... — Его лицо перекосилось, точно он только что глотнул кислого вина.

— Я считаю, что нет бесчестия в восстании против несправедливого правителя.

Взяв кувшин, генерал плеснул себе браги в кружку. Марсиа еще никогда не видела, чтобы он пил днем.

— Ты считаешь, что твой отец был несправедливым правителем и поэтому князья восстали против него?

— Я была тогда еще ребенком… — неуверенно протянула принцесса. Ее отец, император Орелиан, всегда был добр к ней. — Говорят, он нарушил естественный порядок вещей. Хотел ввести новый налог и отдавать все эти деньги ордену Черного Орла. Поскольку орден был предан императору, князья боялись, что мой отец больше не будет спрашивать их совета и начнет править империей сам.

— Они предатели! — вспылил Сян. — В ханстве правит только хан, и мы считаем это естественным порядком вещей. Он окружает себя советниками, но они не князья в его ханстве, а ученые мудрецы, помогающие принимать самые благоразумные решения. Я верю в мудрость правителя и потому не стану поднимать бунт.

Марсиа сжала руки в кулаки, и ногти впились в ее ладони.

— Так, значит, ты отправишь меня обратно к ханскому Передвижному Двору?

— Нет! — решительно возразил он. — Я не могу. Я сделаю все, чтобы это предотвратить… Я готов пойти на любые жертвы…

Что-то в его голосе испугало Марсиа, когда она услышала эти слова.

— Что ты сделал?

— Я позаботился о том, чтобы мы были вместе… — Его взгляд метнулся к низенькому столику.

На столешнице лежал лист с выведенными тонкой кистью письменами.

— Это ты написал? — Марсиа еще никогда не видела, чтобы Сян что-то писал.

— Так, на пробу…

Она хотела подойти и посмотреть, что там написано, но мужчина преградил ей путь, притянул к себе и страстно поцеловал.

— Дай мне время. Это стих… посвященный тебе. Боюсь, у меня вышло не очень хорошо. Ты прочтешь его, когда я буду готов.

«Что заставило его упражняться в искусстве любовной поэзии?» — изумленно подумала Марсиа. Это определенно не в его духе. Глядя через его плечо, она покосилась на столик.

— Пожалуйста… — Его тон не терпел возражений.

Сян все еще обнимал ее, но она почувствовала, как напряглось его тело.

Отпустив его, Марсиа отступила на шаг.

— Ты моя жизнь, Сян. Попав ко двору хана, я стала заложницей обстоятельств. Меня берегли, чтобы впоследствии использовать. Заставили возлечь с представителем мелкого благородного рода моих земель, дабы род императора не угас. Свели меня с ним, как племенную кобылу. Главное, чтобы дитя было светловолосым и голубоглазым… — Она запнулась и прижала ладонь к животу. — И я знаю, что, если родится мальчик, его убьют. Чистота рода определяется только по женской линии.

— Это наш ребенок. Никто его не убьет.

Сян сказал это спокойно и уверенно. Эту черту в нем Марсиа особенно любила. Сян был человеком сдержанным и никогда не вел себя нарочито. Это придавало его словам больший вес. С ним она чувствовала себя в безопасности. Всегда!

Он поцеловал принцессу в лоб.

— Я рад, что у нас будет ребенок. А теперь ступай. Мне нужно поговорить с командирами отрядов. Завтра мы уничтожим этих рыцарей. Никому с этого холма не спастись.

Она хотела что-то сказать, но его взгляд заставил ее замолчать.

— Я съездил к ним на переговоры, Марсиа. Ты сама видела. Это их выбор. И они выбрали смерть.

— Но ты мог бы спросить их еще раз. Они ведь, несомненно, поняли, что…

— Нет!

Еще никогда он не говорил с ней так.

— Сегодня погибло больше четырехсот моих воинов. Повторные переговоры были бы неуважением к павшим. Эти рыцари выбрали смерть. Вероятно, они надеются на помощь ордена. Но орден не успеет. Мои разъезды уже давно заметили бы их. Завтра все люди в том укреплении умрут.

— Но и ты потеряешь немало воинов, — она еще раз попыталась переубедить его.

Ей нравились эти рыцари, ставшие изгоями из-за того, что отказались предавать ее отца, императора.

— Этого не произойдет.

На сей раз его непоколебимая уверенность в себе вызвала у Марсиа страх.

— Завтрашний бой будет совсем другим. А теперь ступай, Марсиа!

На его лбу блестел пот. Может быть, Сян заболел? И еще кое-что… Его глаза. У генерала был загнанный взгляд. Марсиа никогда еще не видела его таким.

Перед юртой генерала стоял в ожидании один из командиров отряда, молодой воин с тонкой бородкой. На черненой кирасе у него красовался алый феникс. Мельком улыбнувшись принцессе, воин вошел в шатер.

— Где Анг Минь? — тут же напустился на него Сян.

Генерал настолько повысил голос, что Марсиа замерла от неожиданности и прислушалась.

— Сейчас он успел бы только доскакать до каравана со снабжением, — спокойно возразил командир.

— Ты его защищаешь? Если окажется, что Минь предатель, я вздерну его на ближайшем дереве, а ты будешь болтаться рядом, говорю тебе!

Ленг, ее телохранитель, подошел к Марсиа.

— Тебе не стоит находиться здесь, госпожа. Генерал сегодня не в духе. Но я уверен, что завтра его настроение улучшится.

Вестермарк, южнее Черного Леса, вечер, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

— Занета?

Голос доносился до нее сквозь пелену боли. Занета лежала… где-то. Последним, что она помнила, была боль, обрушившая ее во тьму. Женщина хотела открыть глаза, но темнота не отступала.

Она подняла руки. Коснулась лица.

— Не трогай повязку! — строго распорядился кто-то.

Занета узнала голос дяди. Не обращая на него внимания, она дотронулась до левого виска и охнула от боли. Повязка была влажной от крови.

— Я же сказал…

Чья-то сильная рука перехватила ее запястье, помешала избавиться от этой ужасной повязки.

— Что со мной случилось, дядя?

Его молчание было выразительнее любых слов. Даже не снимая повязку, Занета в точности могла представить себе его лицо сейчас. Она чувствовала растерянность дяди.

— В тебя попала стрела. Очень неудачно. — Рыцарь вздохнул. — Ты… — Он умолк.

Занета снова потянулась к повязке. Боль уже не пугала ее. Она попыталась оторвать прилипшую к коже грубую ткань.

— Говори! — хрипло потребовала женщина.

— Ты потеряла левый глаз. А правый… переполнился кровью и… Не снимай повязку. Правый глаз должен восстановиться.

Занета сглотнула, позабыв о жаре летней ночи. События прошлого дня вспоминались урывками. Битва. Хруст сломанного древка. С одним глазом она больше не сможет сражаться на мечах. Однажды дядя устроил урок фехтования, закрыв ей один глаз повязкой. Как давно это было, много лет назад… Тогда дядя хотел показать важность зрения. С повязкой на глазу Занета не могла верно определить расстояние между клинками и потому плохо парировала удары… Одноглазый мечник уже ничего не стоит. Быть может, ей и удалось бы одолеть какого-то вооруженного крестьянина. Но рыцаря, всю жизнь упражнявшегося в искусстве владения клинком, ей не победить.

Занета приподнялась.

— Как прошел бой?

— За весь день они так и не предприняли повторной попытки атаковать. Эти проклятые песоеды словно чего-то ждут.

— Как и мы.

На самом деле у Занеты не осталось надежды на то, что рыцари ордена Черного Орла прибудут на поле боя. Они бы давно уже были здесь. Возможно, Железная орда перехватила их на марше и разбила войско, как разбила войско имперских рыцарей под Креенфельдом. По слухам, генерал Сян Юй еще не проиграл ни одного боя в своей жизни. Занета горько улыбнулась. Вступать в сражение именно с ним… было не лучшей ее идеей.

— Помоги мне подняться! — сказала она дяде.

— Проклятье, ты должна отдыхать!

— Я не собираюсь проспать последнюю ночь в моей жизни. Уже отдохнула. Пора заняться моими людьми.

Она все-таки сдвинула повязку. Ткань прилипла к ранам, и в виске снова вспыхнула боль. Корка запекшейся крови в глазнице отслоилась, и по щеке заструилась горячая влага. И Занета все еще ничего не видела!

Она потрясенно ощупала глаза. Слева зияла открытая рана, от глаза осталась лишь истерзанная плоть. Правый глаз слипся от крови. Она принялась оттирать веко. Женщине показалось, что корка лопнула, и наконец она смогла открыть глаз.

Она смутно видела дядю — лишь тень на фоне костра. Но это уже что-то.

— Не стоит тебе этого делать, — укорил Занету Ян, впрочем, уже не пытаясь помешать ей.

Постепенно тень обрела четкие очертания, и Занета увидела, что на дяде кожаная кираса, как у тех воинов, которые сегодня штурмовали ее укрепление. И шлем на нем тоже был вражеский.

— К чему этот маскарад? — прорычала она.

Женщина нащупала колесо повозки у себя за спиной, схватилась за спицу и поднялась на ноги.

В этот момент она осознала, что разговоры у костров вокруг почти затихли. Вероятно, сейчас все уставились на нее.

— Я все еще жива! — громко провозгласила Занета. — И способна заметить, кто из вас, похотливых мужланов, сейчас таращится на мою задницу! Так что хватит пялиться!

Тихий смех был наградой за эти слова. Занета знала, как обращаться с суровыми мужчинами Вестермарка.

— Сегодня эти песоеды пообломали о нас зубы. А завтра мы покажем им, как поступаем с беззубыми врагами. Надеюсь, они побегут на нас такой толпой, что даже я не промахнусь, стреляя из арбалета. А теперь отдохните от моих речей. Поспите. И не напивайтесь перед боем!

— Ты в какой повозке будешь сражаться? — крикнул кто-то.

Занета повернула голову в ту сторону. Она не могла разглядеть, кто с ней говорит: только расплывчатые тени да размытое светлое пятно на месте костра.

— Завтра я не стану торопиться, мои воины. Встану за линией обороны и наведаюсь в первую повозку, которую возьмут штурмом. И поверьте, когда я разделаюсь с песоедами, у меня возникнут кое-какие вопросы и вы пожалеете, что теперь уже не они ваша проблема, а я. Я полагаю, при должном уровне обороны ни один песоед в повозку не проникнет.

На этот раз смеха не последовало, и Занета поняла, что неверно оценила боевой дух своего войска.

— Но это плохие новости… — продолжила она. — Хорошие состоят в том, что где-то в повозках с провизией остался целый бочонок камаринского красного вина. Отряд, который перебьет больше всего врагов, разделит со мной этот бочонок. Посмотрим, перед чьей повозкой груда вражеских тел будет выше. Отряд Орла сегодня отлично сражался. Но я также могу засвидетельствовать, что отряды Грифона, Трех Кубков и Вороного Коня справились не хуже. Так что еще неизвестно, кто выиграет состязание за вино.

— Алый Лев сегодня показал когти! — крикнул кто-то из темноты.

— И Василиски! — громко сказал ее дядя.

— Отряд Трех Мечей сегодня уложил семнадцать песоедов! — раздалось где-то за спиной Занеты.

В лагере поднялся гул — воины у костров оживленно обсуждали, чей отряд перебил сегодня больше врагов, и хвалились тем, что уж завтра-то они всем точно покажут…

Послушав их некоторое время, Занета повернулась к дяде:

— Теперь насчет твоей контратаки…

— Ты молодец. Воинам нужно было увидеть тебя. И отвлечься от мыслей о том, умрут ли они завтра. Подумать о чем-то другом. Я тобой горжусь!

Этого дядя еще никогда не говорил. Занета чувствовала, что он любит ее и гордится ею. Но услышать эти слова… Что-то тут не так!

— Что ты задумал?

— Моя конница потеряла больше половины лошадей. А этот проклятый генерал Сян Юй себя обезопасил. Если у подножия холма выстроится несколько тысяч лучников, мы вообще не сможем пойти в кавалерийскую атаку. Нас просто перестреляют. У меня другой план. Кое-что я все-таки могу сделать. Мне нужен лишь небольшой отряд из лучших мечников…

Он спокойно объяснил ей, что намеревается сделать.

Занете показалось, что в животе у нее растет свинцовый шар. Всю жизнь дядя Ян фон Таноу был для нее путеводной звездой. Если не принимать в расчет его рост, он стал для Занеты воплощением идеала рыцаря. Она всегда хотела быть такой, как он.

— Ты не можешь так поступить. Ты…

— Если бы каждый раз, когда мне говорили это, я получал бы по талеру, то сейчас я был бы толстым богачом, а не торчал бы на этом безымянном холме в глуши. — Дядя криво улыбнулся. — Поверь мне, Занета, я справлюсь. Пожалуйста, не пытайся меня остановить. Мы воспользуемся единственной слабостью этих проклятых песоедов. И если нам повезет, я подарю тебе еще один день. Это лучший подарок, который тебе только могут преподнести.

Занета покачала головой:

— Но я не хочу, чтобы…

Ян улыбнулся. Больше десяти лет назад он иногда улыбался вот так в конце урока фехтования. Дядя был строгим учителем и никогда не хвалил Занету. Но когда ей что-то хорошо удавалось, он улыбался. Как сейчас. Родители Занеты погибли во время набега степняков, и дядя взял ее к себе. Девочка была тогда еще совсем маленькой. После набега ее и многих других захватили в рабство и вели караваном на запад. И тут появился Ян. С крошечным отрядом. И ему удалось всех спасти.

— Я больше не нужен тебе, Занета.

Дядя все еще улыбался, но она видела печаль в его глазах.

Вестермарк, южнее Черного Леса, поздний вечер, 12-й день месяца Урожая, 18-й год до второго восхождения Сасмиры на престол

Дозорный обмяк. Ни звука не сорвалось с его губ. Ян крепко прижал тело к груди, и кровь из перерезанного горла пропитала рукава его грубой льняной сорочки.

Его рыцарские идеалы стали первой жертвой этой ночи. Ян солгал Занете. Он знал, что рыцари ордена не придут на подмогу. Он знал это еще в тот час, когда отправлял Ярослава в орден. С Гамратом фон Хатцфельдом, Великим магистром ордена, Ян был знаком еще с тех времен, когда тот служил комтуром. Они не раз виделись на рыцарских турнирах в империи. Гамрат тогда был уже немолод и потому не мог принимать участия в соревнованиях, но ему нравилось смотреть рыцарские поединки на копьях.

При первой встрече Гамрат указал Яну на небольшой недостаток в его боевой стойке, посоветовав чуть иначе ставить ногу при выпаде. Рыцарь ордена явился к нему вечером в шатер — после того, как Ян был признан лучшим мечником на том имперском турнире.

Комтур всю ночь рассказывал ему о битвах и турнирах и в какой-то момент попытался убедить Яна вступить в орден. Гамрат говорил весьма убедительно. Он рассказал Яну, сколько рыцарей, не желавших предавать память уничтоженного рода императора, вступили в ряды ордена.

Вероятно, если бы он тогда согласился, то Занеты бы и вовсе не было…

Гамрат спокойно воспринял его отказ. Они с Яном остались друзьями. И потому Ян знал, что Великий магистр ни за что не поставит орден под угрозу. Он не поведет своих рыцарей в бой, в котором одержать победу будет невозможно. Железная орда слишком велика. А их генерал слишком искушенный военачальник, чтобы проиграть.

Впрочем, почему-то Сян Юй не проявил своего знаменитого таланта в искусстве войны. Атака тех трех подразделений, приказ о которой отдал сам генерал, показалась Яну казнью.

Опустив мертвого дозорного, рыцарь окинул взглядом окутанный тьмой луг. Где-то вдалеке горели факелы. К основному лагерю приближался длинный караван тяжело груженных верблюдов.

Кони уступили дорогу каравану и разбрелись по лугу пастись. Несколько воинов присматривали за ними. Ян не раз слышал сальные шуточки о том, что степняки любят своих коней больше, чем женщин. Он в это не верил. Но, безусловно, с лошадьми воины Железной орды проводили львиную долю своего времени.

Кінець безкоштовного уривку. Щоби читати далі, придбайте, будь ласка, повну версію книги.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.