Аннотация

Эта книга посвящена методике работы с трудами Рудольфа Штайнера. Как это делать в одиночку и в группе? Как избежать слепой веры или разрушающего критического анализа?..

Авторы не столько хотят изложить новый метод, сколько зажечь в читателе смелость интенсивно заняться трудами Штайнера. Они указывают на возможные пути работы и на препятствия, которые при этом могут возникнуть.

Книга предназначена как для занимающихся индивидуальным изучением антропософии, так и для тех, кто ведет соответствующие группы и курсы.

ISBN 3-7235-1029-9

ISBN 978-966-8838-25-5

© Verlag am Goetheanum, 1998

© «НАИРИ», перевод, редакция и оформление, 2008

Хайнц Циммерман, Робин Шмидт

Как изучать антропософию

Предисловие переводчика

На моем первом вальдорфском семинаре чтение Штайнера началось с «Теософии». Из семинара в семинар, из года в год со славянским терпением и из доверия к преподавателям, сидя в кругу, мы учились работать с текстом непривычным для нас способом: абзац за абзацем, чтение, пересказ, обсуждение. Менялись преподаватели: француженка Николь, немцы Эдуард и Михаэль, швейцарец Петер, а, казалось бы, «слишком немецкий» стиль работы оставался. Иногда хотелось «новизны», кто-то пытался возражать западному «догматизму». И, все-таки, все чаще возникало и крепло ощущение важности такой работы. Каждому потребовалось на то свое время.

Во мне что-то екнуло, по меньшей мере, стало отзываться на третье прочтение «Общего учения о человеке». Прочитанное оставалось тогда не только как запомненная информация, но запечатлевалось ярким говорящим образом, продолжало в тебе жить и давало силы. И, что интересно, никогда не было чувства, что теперь это полностью знакомо. Каждое новое приближение к докладам давало новые силы.

Я думаю, не только наше терпение и постоянство учителей сыграли здесь свою роль, а необходимое, в моем случае растянутое на года, количество собственных приложенных усилий, чтобы дойти до переживания текста, его глубокого «усваивания».

Можно спорить и рассуждать о том, что славяне не немцы, да и разница настолько явна, что такой спор скоро переходит в патетику. Оказалось намного плодотворнее однажды понять отсутствие национального в антропософии. Да, все лекции Рудольфа Штайнера были прочитаны, а книги написаны на немецком языке, но обращался автор к аудиториям, в которых иногда находились представители до 17 национальностей, в том числе русскоговорящие. Потому более приемлемой кажется мысль не о «немецкости», а об особом стиле трудов Штайнера.

Замечаешь, что сложности в работе вызваны не национальностью, а косностью собственного мышления. И ясно, над чем нам ой как еще нужно потрудиться!

Я была очень вдохновлена, когда однажды книга Хайнца Циммермана помогла это осмыслить. Такие, казалось бы, очевидные размышления о природе и закономерностях текстов Штайнера стали «ключиком», который позволил словно открыть дверь в новое пространство. Изучать антропософию.

И как всяким особенным подарком, таким ключиком хотелось поделиться.

С благодарностью за работу Хайнца Циммермана и Робина Шмидта мы предлагаем вам возможность ознакомиться с этим методом.

Людмила Деменкова

Предисловие

Книга, лежащая перед вами, имеет двоякую цель. Во-первых — раскрыть центральное значение письменных трудов Рудольфа Штайнера и способ их надлежащего изучения; во-вторых, дать практические идеи и помощь тем, кто изучает антропософию — как самостоятельно, так и в группе. Ведь занятия антропософией уже предполагают волю читателя. При всем этом составители придерживались того, что Рудольф Штайнер сам говорил по поводу своих текстов. Так, он обозначает их изучение как первую ступень развития способности исследования на духовном плане. Для более широкого понимания мы поместили в приложении характерные высказывания Штайнера, которые касаются его стиля, его способов изложения и вытекающих из этого требований к читателю.

Многое зависит от того, удастся ли добраться до подлинных источников антропософии. С одной стороны, так подготавливают себя только люди, которые могут самостоятельно представлять антропософию в мире, но с другой стороны, из опыта известно, что таким образом отдельные люди могут раскрыть новые жизненные силы, а группа — найти прочный общий фундамент.

Как видно из библиографии, этой теме посвящено множество книг и статей. В них также описаны особые методы работы. Но здесь речь идет не о новом методе, а просто о том, чтобы придать смелости интенсивнее заняться трудами Штайнера, и для этого стоит указать на возможности и препятствия в работе, исходя из практического опыта. С этой целью в последней главе дается обзор различных способов работы с текстом в группах, который может читаться и независимо от самой книги. Здесь нет ни одного способа, который не был бы апробирован в разнообразнейших рабочих ситуациях. Таким образом, книга предназначена для тех, кто ведет курсы и группы, а кроме этого, конечно же, для всех интересующихся антропософией.

Она возникла из наблюдения, что по различнейшим причинам изучение антропософии может совсем не удовлетворять людей и потому прекращаться или редуцироваться до передачи теории, но прежде всего из опыта того, насколько вдохновляющей работа над антропософией может быть.

Авторы вырабатывали концепцию и структуру книги в процессе совместных бесед и разделяют ответственность за всю книгу в целом. Главы с 1-й по 6-ю были написаны Хайнцем Циммерманом, 7-я и все приложения — Робином Шмидтом.

Хайнц Циммерман и Робин Шмидт

1. Основы изучения

Как мы встречаемся с антропософией?

Как непохожи жизни людей, так многообразны и обстоятельства, при которых они встречаются с антропософией. Одна мама слышит от подруги об особо хорошем враче, который является антропософом; студент видит школу в непривычном стиле и так приходит к вальдорфской педагогике; школьница, потрясенная названием «Как достигнуть познания высших миров?», покупает в киоске книгу Штайнера в карманном формате; у кого-то родители или хорошие друзья были связаны с антропософией и т.д. Пути очень разные и не подлежат какой-либо внешней закономерности. Я знаю человека, который, приехав из Англии, многие дни находился в Базеле. Он мог бы без проблем посетить находящийся на расстоянии десятка километров Гетеа-нум. Но тогда этого не случилось. С антропософией он познакомился некоторое время спустя в Австралии благодаря встрече с определенными людьми. Конечно, это крайний случай, но он показывает, что встреча с трудом Штайнера у каждого проходит очень индивидуально.

Когда эта первая встреча позади и мы чувствуем, что нас это затронуло, тогда мы ищем углубления. Здесь тоже есть много путей. Классический состоит в том, что человек слушает вводные лекции, потом, возможно, становится членом Антропософского общества и все глубже и глубже вникает в тему. При этом могут возникать некоторые сложности. Возможно, он включается в работу какой-то группы и встречает там сообщество слепой веры, которое идет за откровениями Штайнера, не прилагая усилий к собственному познанию. Очень скоро ему становится ясно, что здесь нет места собственным вопросам и его здесь точно не поймут. Но разве сам Штайнер не называл антропософию «духовной наукой»? Так человек задает себе вопрос. Может быть, потом он решает войти в группу, которая уже много лет работает над «Философией свободы» Штайнера с претензией на научное мышление. Здесь он также может почувствовать себя инородным телом, хотя уже по-другому. Он отступает только из страха, что не сможет достичь требуемого уровня. Наконец, человек пытается в третий раз войти в рабочую группу, где к участникам действительно не предъявляется никаких требований. Это превращается в приятное времяпрепровождение, где обмениваются мнениями по самым разным темам и при этом слушают интересные высказывания Штайнера. Такая группа оказывается уютными вечерними посиделками, но все-таки не тем, чего он ищет. И тогда он решается приступить к трудам Штайнера самостоятельно.

Если человек интересуется педагогикой, он покупает «Общее учение о человеке», но прочитав уже два первых доклада (из четырнадцати), чувствует, что все это ему совершенно не по силам. Из прочитанного он ничего не понял. Введенный в заблуждение названием, он пришел к одному из наиболее сложных докладов Штайнера, который предполагает продвинутого в антропософии слушателя. Но даже при работе с вводными основополагающими трудами, такими как «Философия свободы», «Теософия», «Как достигнуть познания высших миров?» или «Очерк тайноведения», наталкиваешься на препятствия. Так, у кого-то может вызвать недоумение своеобразный стиль или кажущееся несистематичным изложение. И когда, проработав несколько глав, пытаешься вспомнить, что же осталось в тебе от прочитанного, озадачено констатируешь, что точно вспомнить его не удается.

Исходя из этого и подобного опыта можно легко понять, почему многие люди терпят неудачу в самостоятельном изучении антропософских книг и принимаются за более легкую литературу других антропософских авторов, где вещи часто излагаются понятнее и четче, или привязываются к определенным лекторам, которые такими простыми словами освещают основополагающие антропософские понятия, что последние потом остаются в памяти. Существуют даже мнения, что труды Штайнера надо переписать в современном, понятном стиле, чтобы читатель вообще мог с ними познакомиться. Действительно, книгу Торвальда Детлефсона «Судьба как шанс» можно рекомендовать в качестве приятного чтения перед сном, в то время как при чтении главы «Перевоплощение духа и судьба» из «Теософии» Штайнера уже после двух абзацев чувствуешь себя утомленным.

Но ведь судьба антропософии на самом деле зависит от того, смогут ли ищущие ее найти для себя путь к самостоятельной плодотворной работе с трудами Штайнера. Склонность к поверхностности, желание быстро получить информацию и комфорт, которые не позволяют собраться с силами для собственной активной деятельности и решиться на длительный процесс — это враги, закрывающие подход к самостоятельному обучению. Так как антропософия хочет обращаться к самостоятельным современникам, она открывается только тому, кто достаточно интенсивно ищет, поскольку у него есть вопросы, без ответа на которые его жизнь не имеет смысла. Такого современника не остановит то, что одно предложение приходится перечитывать по нескольку раз, пока оно не откроется пониманию.

Тот, кто подходит к антропософии с настоящими вопросами, связанными с жизнью и познанием, не испугается ни обилия трудов, ни систематического изучения начиная с ПСС 1.[1]

Существуют ли некие определенные пути плодотворной работы с книгами Штайнера в одиночку или в группе? Как избежать опасности слепой веры и непродуктивного, критического анализа? На эти вопросы легче ответить, выяснив сначала, как возникли труды Штайнера, какой характер они несут и что заключено в их своеобразном стиле.

Как возникли труды Рудольфа Штайнера?

Рудольф Штайнер не уставал повторять, что в антропософии речь идет о результатах духовных исследований. Что это такое и что это значит для обучения? Здесь мы хотели бы сформировать для себя некое представление о качестве сверхчувственного мира. Когда мы уже вплотную подошли к решению геометрической задачи, у нас может возникнуть некое переживание, когда в одно мгновение вся постановка задачи проясняется, но не в пространственном смысле как «одно за другим» или в ясно упорядоченных отдельных шагах, а как молниеносное мгновенное событие, в котором все последовательные процессы пронизывают друг друга, создавая общий организм. Дальнейшая работа состоит затем в утомительном переводе молниеносного проживания в логичный, доступный другим мыслительный процесс, который будет понятным и тому, кто не имел описанного переживания. Поскольку сверхчувственное действует вне пространственных и временных переживаний, то в этом мире также прекращается человеческая речь. Это бессловесный мир движений и отношений, который вот так мимолетно, на мгновение может проблеснуть во внезапно пришедшей в голову идее и доступ к которому тут же закрывается снова.

То, что здесь переживается в форме внезапной идеи только как мимолетное прикосновение духа, для духовного исследователя является полем исследования. Для этого он должен обладать даром сверхчувственного восприятия и, кроме того, соответствующей системой понятий в своем мышлении — если уж это должно стать познанием. Итак, мышление — это посреднический орган для того, кто хотя сам и не имеет сверхчувственных восприятий, но может понять результаты духовного исследования, — но, конечно же, лишь в том случае, если духовный исследователь переведет их в соответствующую мыслительную форму. Само мышление — это сверхчувственная деятельность, которая, правда, в большинстве случаев направлена на чувственный мир вещей. Так как антропософия открывается в первую очередь нашему мышлению, мы постигаем ее нашей самой сознательной, пробужденной деятельностью. Таким образом, мы никогда не можем утратить нашу автономию, ведь здесь задействуется наше суждение. Восприятие антропософии в форме мыслей — это начало самостоятельного обучения. Оно образует первый шаг на пути, который сам может вести в сферу сверхчувственного мира.

Итак, духовная наука должна изливаться в такой форме, в которой вышеописанное качество духовного мира будет «зачаровано» и, благодаря соответствующей проработке, снова может быть освобождено.

Чтобы лучше понять это, мы должны еще раз обратиться к пути Штайнера от сверхчувственных исследований к их мыслительному выражению и словесному изложению. Мы не способны в полной мере оценить эту работу. Это двойная переводческая задача. Первая часть ее состоит в выражении пережитого в мыслительную последовательность, в адекватную композицию исходя из описанного «панорамного» сознания. Вторая требует воплощения в нашу речь, которая, как правило, связана с чувственным миром и абстрагированными из него понятиями. Два этих аспекта порождают специфический стиль. Штайнер всегда стремился выразить то, что он хочет сказать, в такой форме, чтобы она являлась ключом к тому миру, в котором вообще нет человеческой речи. Это задача, на которую указывали многие мистики, а также многие писатели, особенно XX века, когда они ощущали бессилие, пытаясь выразить в словах невыразимое. Нам эта трудность также знакома — в разговоре, когда то самое глубокое, что нас волнует, мы часто не можем выразить словами и переживаем глубочайшую благодарность, когда другой человек сквозь несовершенное слышит истинное.

Итак, мы стоим перед двумя пограничными переживаниями: во-первых, переживанием того, что отдельная мысль не выражает истину, во-вторых — что речь указывает на бессловесное. Штайнер все снова и снова говорит об этом процессе как о борьбе с духом языка, как о сражении за адекватную форму изложения. Эту борьбу лишь тогда можно оценить по достоинству, если сравнить форму штайнеровских трудов с произведениями искусства. Настоящий художник должен ведь бороться за то, чтобы сверхчувственно-инспиративному содержанию с помощью чувственных средств придать такой облик, чтобы зритель или слушатель через него мог подняться до сверхчувственного. И точно так же, как нельзя понять суть «Дона Карлоса» Шиллера, ознакомившись в кратком содержании с сюжетом и ходом действия, так же мало постигают антропософию, если отделяют «как» от «что». Итак, самое первое, что требуется от нас в изучении антропософии — это достаточно серьезно относиться к форме, в которой она проявляется.

Какие же возможности существуют для того, чтобы сформулировать духовно увиденное? Этот вопрос указывает на формы выражения речи и одновременно иллюстрирует возникновение духовнонаучных трудов и своеобразие их стиля.

В каком облачении является антропософия?

Очень важный художественный элемент — это композиция. Как разворачивается мысль во временной последовательности? Как выражаются отношения мыслей друг к другу в ходе времени? Какова последовательность предложений и абзацев? Второй уровень — это выбор слов, к которому я также хочу причислить образность. И третий — это звуковое, фонетическое выражение, рассмотрение которого особенно важно в изречениях.

На основе этих элементов мы можем сначала указать на некоторые стилистические особенности, которые открываются внимательному читателю. В следующей главе мы обсудим следующие из этого выводы для читателя. При этом мы должны принимать во внимание, что не в каждом труде проявляются все особенности стиля.

Духовнонаучный стиль является характеризующим, а не определяющим. Это значит, что содержание постепенно уплотняется благодаря тому, что к нему добавляются все новые элементы. Вследствие этого возникает не систематика, а органика, которая образуется благодаря взаимным отношениям между высказываниями. На уровне слов это значит, что автор стремится не к постоянной связи слова и понятия, а к тому, чтобы читатель всегда мог понимать обозначенное неким словом из взаимосвязи, из контекста. Итак, одно и то же слово может обозначать разные понятия, разные слова могут указывать на одно и то же понятие. Кто входит в этот стиль, тот никогда не может успокоиться на одном однажды данном определении понятия, а должен постоянно двигаться в мыслительном процессе. «Одно рядом с другим» и «одно за другим» по сути являются одновременностью и взаимопроникновением. Отчасти это заметно в сильной вариативности порядка слов в предложении.

Сильно бросается в глаза то, сколь малодоступным оказывается стиль при первом спонтанном прочтении.

Кінець безкоштовного уривку. Щоби читати далі, придбайте, будь ласка, повну версію книги.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.

На жаль, цей розділ недоступний у безкоштовному уривку.